Цитаты из книги Japan

Подведем итоги. Присоединение колоний при помощи военных действий и иными способами помогло поднять экономику и международный статус Японии до уровня сильнейших империалистических держав. Управление японскими колониями напоминало условия в колониальных странах других метрополий: процветала эксплуатация местных ресурсов и труда коренных жителей, при этом создавалась инфраструктура, полезная метрополии и японским переселенцам. Однако, в отличие от других стран, Япония также была озабочена идеей полной ассимиляции, которая оказывалась возможной вследствие мнимого расового и культурного сходства между колонизаторами и колонизированными. В 1930-х годах, когда Великая депрессия и кризис деревни подстегнули потребность в дальнейшей экспансии на континент, японские войска захватили несколько провинций на севере Китая, создав марионеточное государство, поставлявшее Японии бесценные природные ресурсы.

В 1937 году конфликт с Китаем перерос в полномасштабную тотальную войну, за которой последовало начало Тихоокеанской войны с США и их союзниками, которые возражали против экспансионистской политики Японии. Чтобы удовлетворить военные нужды, из колоний и новооккупированных территорий Юго-Восточной Азии выжимали все больше ресурсов.

Японцы всех социальных классов и возрастов поддерживали роль своей страны как мировой державы, судьба которой – властвовать над всей Азией. Они верили в правоту Японии, и эта вера поддерживалась как государством, так и средствами массовой информации. Вследствие этого они вносили свою лепту в помощь государству в войне. Общественное давление и государственное запугивание делали выражение несогласия практически невозможным, однако большинство японцев и не думали возражать – они были патриотами и поддерживали свою страну. Однако большинство даже не представляло объема разрушений, которые повлечет за собой их поражение в войне.

Также привлекли буддийские институции. Их участие в войне может шокировать тех, кто привык, что буддизм повсеместно призывает к миру и ненасилию, однако их поддержка кардинально не отличается от действий христианских церквей по отношению к американским военным кампаниям в процессе и после Второй мировой войны. Также важно напомнить, что японские буддийские институции к тому моменту были тесно связаны с государственными уже более 1000 лет. После подавления буддизма в начале периода Мэйдзи большинство буддийских лидеров выражали горячую поддержку империалистической экспансии. Японские буддийские философы превратили доктрины отказа от себя в учения, защищавшие безоговорочное подчинение государству и побуждавшие солдат без раздумий и сожалений отдавать свои жизни – или же подвергнуться религиозному наказанию.

В то время как европейские и американские колонизаторы проводили четкую границу между собой и теми, кем они правили, подчеркивая инаковость колонизированных народов, японская колониальная политика и пропаганда подчеркивала схожесть японцев и покоренных ими народов, по меньшей мере в дискурсе, если не в общественных представлениях или массовой культуре. Когда японцы колонизировали своих восточноазиатских соседей и острова Южных морей, они позиционировали себя как братьев по оружию с такими же расовыми и культурными корнями, которые точно так же страдали от западного империализма.

Технически проституция не являлась частью работы официантки, но, как гейши и банщицы эпохи Эдо, многие оказывали клиентам эротические услуги, чтобы заработать больше денег. В 1920-1930-е годы подобные услуги стали популярнее, поскольку владельцы кафе зачастую побуждали официанток привлекать клиентов, предлагая услуги «подземки», то есть возможности запустить руку в разрез юбки официантки, или «органной службы», когда официантка ложилась поперек на колени нескольких человек и те имитировали игру на клавиатуре органа (которой служило тело девушки).

В этом отрывке она сравнивает себя с обычными девушками среднего класса, которые приходят на эти кулинарные курсы:

Они вели беззаботную жизнь. Они обучались, вероятно не выходя за границы домашнего счастья. Я точно не знала, но, возможно, причиной тому были их заботливые родители. Однако именно из-за этого они не могли испытать подлинной радости. Люди не способны определить, что лучше. Они стараются жить так, как предпочитают сами. Возможно, лучшая жизнь та, когда сам не понимаешь, что счастье — это быть одному. Лично мне кажется так. Подвязав передники, с улыбчивыми лицами, словно бутоны цветов, обучаясь, как нужно готовить пишу, решать свои мелкие проблемы, они в конечном счете влюбляются и выходят замуж. Мне это кажется великолепным решением. Мне и самой хотелось бы быть такой.

Когда же ты совершенно измучена, на роже прыщи и если ты звонишь в отчаянии друзьям по вечерам, а их никого нет дома, то начинаешь тихо ненавидеть все — свое рождение, воспитание, собственную жизнь — и сокрушаться обо всем случившемся.

В конце романа, когда Микагэ узнает, что Эрико убил ее возлюбленный, который не смог пережить ее трансгендерный переход, она возвращается к Юити — утешать его домашней едой.

Вот пять худших болезней, способных поразить женский разум: непокорность, недовольство, злословие, ревность и глупость. Вне всяких сомнений, эти болезни поражают семь-восемь женщин из каждых десяти, и именно ими обусловлена неполноценность женщин по сравнению с мужчинами. Женщина должна лечить их самоконтролем и угрызениями совести. Худшая же из них, и мать остальным четырем, — это глупость…

Не позволяй ей даже помышлять о ревности. Если ее муж окажется развратен, она должна увещевать его, но ни при каких обстоятельствах не поддерживать и не раздувать свой гнев. Если же ее ревность чрезвычайна, она сделает лицо женщины страшным, а выговор — отталкивающим, и все это может привести только к тому, что муж совсем отдалится от нее и жена станет в его глазах совсем несносной.

Если же ее муж поступает плохо или неразумно, она должна сделать правильное выражение лица и смягчить свой голос, чтобы усовестить его; если же он рассержен и не слушает увещеваний, ей нужно подождать три месяца и поговорить с ним еще раз, когда его сердце смягчится. Никогда не ставь себя выше мужа резкими чертами и громким голосом!

В начале XXI века Япония сталкивается с большим количеством проблем, пик которых пришелся на ядерную катастрофу 2011 года. Дефицит природных и энергетических ресурсов заставляет для удовлетворения потребностей населения полагаться на торговлю и атомную энергетику. Однако широкие общественные протесты по проблемам ядерной энергетики, последовавшие за катастрофой, подняли вопрос о том, каким образом Япония может безопасно реализовать свои долгосрочные планы, которые к тому же оказались под угрозой из-за быстрого старения населения. Недавно в обществе усилилась подозрительность к чиновникам и к их сговору с научными сообществами и основными СМИ, стала очевидна атмосфера беспомощности и тревоги по поводу упадка страны. Но действительно ли оправданно это ощущение отчаяния? Япония может похвастаться образцово-чистой окружающей средой и одним из самых низких уровней преступности в мире. Ее население имеет самую долгую ожидаемую продолжительность жизни, отчасти благодаря крепкой инфраструктуре здравоохранения и помощи пожилым. Японская культура и промышленность создают инновационные, яркие товары всех ценовых категорий, и по всему миру японская продукция считается модной и популярной. Может быть, Япония не самая могучая или богатая страна в мире, но, без сомнения, она  – одна из самых потрясающих.

На протяжении своей долгой истории Япония взаимодействовала с другими странами, что глубоко повлияло на ее общество, культуру и экономику. В древние и доиндустриальные времена фундаментальные изменения в религии, философии и теории управления пришли из Кореи и Китая. Заимствованные технологии земледелия, ремесла, медицины, а также письменного и художественного выражения обогатили жизнь как элит, так и простых людей. Эти заимствования неизбежно подвергались влиянию местных вкусов и ценностей, что привело к богатой мозаичности культурных форм и социальных практик, которые, вне всякого сомнения, являются японскими. Начиная с XVI века новым источником информации о развитии науки, искусства и геополитики становятся европейские страны. При реставрации Мэйдзи Япония уверенно обратилась к западным империалистическим моделям, чтобы проложить себе путь к современному богатству и власти, однако западные заимствования значительно видоизменились, чтобы приспособиться к японским обстоятельствам и предпочтениям.Японская идентичность оставалась смешанной – ее модерность была не просто очередным экземпляром общей «модерности», построенной по западным нормам. По мере того как в начале ХХ века Япония развивалась и обретала уверенность, многие все чаще призывали к отказу от гегемонии Запада, что привело страну к опустошительной войне, наследие которой продолжает отражаться на ее взаимоотношениях с восточноазиатскими соседями – Кореей и Китаем. Поражение и американская оккупация означали, что основным источником международного влияния в послевоенном обществе и культуре станут американский стиль жизни и демократические ценности, оказавшиеся на первом плане. Сегодня Япония по-прежнему полагается на свои прочные связи с США относительно помощи в региональной обороне и дипломатии, однако с окончанием холодной войны, когда набирающие обороты силы глобализации изменили экономические и культурные связи между странами, Америка несколько потеряла свой авторитет ролевой модели. Китайская экономика в начале XXI века превзошла японскую, что сделало Китай лидирующей экономической и военной силой в Азии и крупнейшим торговым партнером Японии.

Тем не менее новые технологии, например интернет и развитие глобальных СМИ, позволили Японии стать культурным лидером Восточной Азии, которым восхищаются и которому подражают во всем мире. Иностранцы без ума как от новой японской поп-культуры, так и от более традиционных форм, воплощенных в самураях, гейшах и чайной церемонии. Манга, фильмы, изобразительное искусство и другие современные культурные феномены часто цитируют или отсылают к этим более старым традициям, сохраняя их в воображении более молодых поколений.

Также «грязную, тяжелую и опасную» работу, которую не хочет делать японец среднего класса, зачастую выполняют местные этнические меньшинства. Последние получили гораздо меньшую долю пирога от послевоенного экономического чуда. 4 % населения Японии могут считаться членами миноритарных групп, однако их опыт часто игнорируется в отчетах о послевоенном изобилии. Идея «однородной японскости» не принимает во внимание такие группы, как буракумин, айны, корейцы, окинавцы и никкэйдзин (например, южноамериканцы японского происхождения, которым разрешили въехать в страну в 1980-х гг., чтобы восполнить трудовые ресурсы).

Итак, болезненная интерлюдия иностранной оккупации Японии сменилась эрой потребительского достатка, где на стиль жизни среднего класса повлиял американский пример. С 1950-х до 1970-х годов гражданские свободы, предоставленные послевоенной конституцией, и новое чувство оптимизма вдохновили развитие и рост множества новых религиозных культов и социальных движений. Формы культуры и развлечений умножились и стали более доступны – в большом разнообразии и в новом качестве. В то же время консервативные силы продолжили диктовать идеальные гендерные нормы, а также контролировать политику и экономику страны. Они сделали главным приоритетом экономический рост – это нанесло ущерб окружающей среде и привело к тому, что промышленное развитие приняло хищнические формы, на что население ответило массовым сопротивлением. Общественное негодование и протесты с применением насилия были вызваны также сохраняющейся зависимостью от США, выраженной в соответствующих двусторонних договорах. Однако большинство представителей среднего класса были удовлетворены своим возросшим уровнем жизни, поддерживаемым преданностью семье и работе.

В фильме Годзира (чье имя скомбинировано из слов «горилла» и яп. кудзира , то есть «кит») – это метафора ужаса и разрушений, что несут атомные бомбы. Попытки людей остановить Годзиру тщетны, он прорывается сквозь высокий забор под напряжением, воздвигнутый Силами самообороны Японии, и яростно разрушает Токио. Виды разрушенного чудовищем города сильно напоминают фотографии последствий взрыва ядерной бомбы. Первый фильм о Годзире был задуман как мрачное размышление о войне и опасностях ядерного оружия. Но его сильно отредактировали и переработали для американского рынка, где он вышел как «Годзилла, король монстров!» (Godzilla, King of the Monsters! 1956). Антиядерный и антивоенный посыл был сильно ослаблен. В последующих фильмах уже не он, а сам монстр занял центральное место – в серии безвкусных малобюджетных фильмов он дрался с другими чудовищами: Мотрой, Роданом и трехголовым Гидорой. Годзилла появился более чем в 30 японских и американских кинофильмах, включая «Годзилла: Возрождение» ( Син Годзира ), который стал самым кассовым фильмом в Японии в 2016 году.

Поразительный экономический рост Японии с конца 1950-х по 1970-е годы часто называли «экономическим чудом». К началу 1960-х страна была пятой по величине ВВП в капиталистическом мире, но к концу десятилетия по выпуску продукции Япония уступала только Соединенным Штатам. Впрочем, чудом это быстрое восстановление называть не стоит. Япония медленнее вышла на довоенные уровни ВВП на душу населения, чем Германия и другие страны Западной Европы. Возвращение Японии в ряды великих держав не было чудесным – оно опиралось на наследие довоенных достижений коммерции, на прозорливое государственное планирование, на личное упорство многих японцев в достижении успеха и на непредвиденные события, которые простимулировали экономику. И первым таким важным событием, помогшим восстановлению Японии, стала Корейская война (1950–1953). Японские компании получили контрактов почти на 2 миллиарда долларов, они поставляли войскам США и ООН на Корейском полуострове текстиль, пиломатериалы, бумагу, сталь и транспортные средства. Контракты простимулировали инвестиции в новые заводы и оборудование, запустив экономику на полную мощность. В середине 1960-х война во Вьетнаме повлекла новый раунд заказов из США, давший экономике еще один мощный стимул. Кроме того, из-за перехода на военное производство американские фирмы-производители не смогли удовлетворить потребительский спрос на электронику, автомобильные запчасти, химические препараты и машинное оборудование. Это дало компаниям Японии возможность увеличить экспорт.

Экономическому росту также поспособствовали тесные связи между ЛДП, государственной бюрократией и большим бизнесом – так называемый «железный треугольник». Три этих группы совместно работали на то, чтобы экономический рост стал высшим приоритетом страны. Экспертный совет на уровне Кабинета министров оценивал сильные стороны японской экономики и давал рекомендации, какие новые отрасли следует развивать и какие стратегии импорта/экспорта нужно принять. Государственные органы, политики и избранные корпорации претворяли эти рекомендации в действия.

Местные женщины особенно страдали от системы так называемых «женщин для утешения». Этим выражением японцы называли официально разрешенную проституцию в армии, установленную для того, чтобы одновременно и давать солдатам «отдых», и следить за венерическими болезнями. Первоначально для этих целей набирали японских проституток, однако их было слишком мало, чтобы удовлетворить потребности всей армии. На всех оккупированных территориях вербовщики убеждали и принуждали молодых женщин поработать «за границей на заводе», однако вместо этого отправляли их в примитивно устроенные бордели, где заставляли обслуживать до 50 солдат в день. Большинство таких «женщин для комфорта» составляли кореянки, однако к этой унизительной практике принуждали и китаянок, и филиппинок, и малайзиек, и жительниц Голландской Ост-Индии. В целом эта система перемолола 250 000 женщин.