Przemiana

Кто сказал, что если воскресным утром хочешь найти Бога, нужно искать в церкви?

В промежутке между "да" и "нет" заключена целая жизнь. Это различие между путем, по которому идешь, и тем, что оставляешь за спиной. Это разрыв между тем, кем ты мог стать, и тем, кем являешься на самом деле. Это пространство для лжи, которой будешь утешать себя в будущем.

Юристы должны знать, что эмоциональная связь с клиентом недопустима; но это еще не означало, что подобные связи никогда не возникали.

Бывают такие люди, в которых не найдешь вообще ничего хорошего. Но кто я такой, чтобы решать, убивать ли человека за убийство ребенка… а не за убийство драгдилера в перестрелке… и вообще – убивать ли? Я недостаточно умен, чтобы определять, чья жизнь дороже. И я не знаю человека, который был бы для этого достаточно умен.

Казнь сплачивала людей не хуже других эмоциональных моментов, будь то рождение, вооруженное ограбление, брак или развод.

Положите на одну чашу жизни и души людей, а на другую – сто двадцать баксов и пару месяцев. И подумайте, какая из них перевесит.

Я раньше никогда не видела губернатора так близко и автоматически подумала, что по телевизору он кажется выше.

   – Спасибо, – ответил священник. – Лестно, что вы меня запомнили.
   – Ну, знаете ли… Вы прочли проповедь, которая меня не усыпила, а это удавалось немногим.

Звучало это, конечно, как сюжет из дешевой фантастики, но это еще не значит, что такие сюжеты невозможны в жизни.

   – Значит, вы теперь набожный человек?
   – Я духовный человек, – поправил судью Флетчер. – И мне кажется, это совсем другое

Из грешников получаются самые лучшие святые.

Бывший атеист на трибуне никогда не помешает.

Я не знала, каково это, когда ты баюкаешь младенца и слышишь мелодию в его дыхании. Но я знала, каково это – быть дочерью.

В Бога я не верила. Больше не верила.
Я была атеисткой.
По крайней мере, я считала себя атеисткой, хотя в глубине души надеялась, что ошибаюсь.

Раз уж им суждено было умереть, я бы хотела знать об этом заранее, чтобы дорожить каждой секундой, прожитой вместе, и не думать, что таких секунд будет еще миллион.

Эффект, оказанный его преступлением на мою семью, заключался в том, что моей семьи не стало – и точка.

   – Скажи то, что считаешь нужным сказать. Шэй, нам всем бывает нелегко говорить.
   – Да, но особенно тяжело, когда собеседник считает тебя последним говнюком.

Факты даровали нам утешение – главное было не спрашивать, откуда берутся эти факты.

Когда ты каешься, тебе обычно грустно, ведь к раскаянию тебя привела совесть.