Śpiew kukułki

иногда горе придает много сил

Потому что большие города — это прекрасный… хаос. Они не похожи на деревни, где все знают друг друга и корни уходят глубоко. Они перемешивают сотни людей и идей, словно химикалии в пробирке, пока не происходит вот это — бум! В больших городах можно потеряться. Стены поднимаются высоко и закрывают все ориентиры, и тебя почти все время окружают незнакомцы.

Потому что большие города – это прекрасный…хаос.

Дома дышат во сне так же, как люди, и единственными звуками, нарушившими тишину, были поскрипывания и тиканье часов.

"Эта секунда моя, и эта, и эта, и эта..."
Невидимое ожерелье тянулось перед ней по извилистой дороге, и каждая бусина являла собой золотую секунду. Триста не знала сколько их. Может быть миллион, а может, меньше десятка. И она рассмеялась, зная, что при любом повороте на этой скорости ожерелье может порваться, бусины рассыпятся и укатятся в канаву. И это возможно. Всё не наверняка.
И это - чудесно.

Я не претендую на знание о том, есть бог или нет, или вечны ли холодные звёзды. Война - дело рук человечества, и никого более.

Второй доктор был намного моложе и верил в "лечение беседой". Он сказал Не-Трисс, что поможет ей победить её тайных "чудовищ". У доктора были ясные серьёзные глаза человека, который в жизни не видел ни единого монстра.

Подкрадись к миру сзади, застигни его врасплох — и поймешь, что он такое на самом деле…

Ты его обманула. Ты обманула человека, который хотел тебе помочь. Теперь он не сможет это сделать.

Пен улыбнулась Не-Трисс, схватив заводной оловянный дирижабль, его причальная мачта жужжала и крутилась. Не-Трисс зачарованно взглянула на него, и ее сердце сжалось. Военные репарации. "Извините, что ваши сыновья умерли. Вот вам несколько игрушечных дирижаблей взамен". Потом она подумала, каково пришлось немецким семьям, которые потеряли сыновей, но вынуждены были делать игрушки для британских детей в качестве извинений.

Трисс занервничала, как будто порочность - это субстанция, которую она может случайно вдохнуть с воздухом и которая оставит запах на ее одежде.

Видеть, как кто-то спокойно делает страшные вещи, - это заставило ее почувствовать, что, может быть, она сама не такое уж чудовище и не будет внушать ужас всем подряд.

Почему она не сказала ничего подобного? Все что угодно, лишь бы родители поверили ей и спокойно вернулись в кровать. В этом и заключалась проблема, осознала она. Сейчас она не хотела, что бы они были спокойны. Она не хотела облегчить им жизнь или добавлять еще одну ложь к множеству удобных неправд, которые казались единственным связующим звеном в доме.

"Помоги мне, - беззвучно взмолилась она, когда дверь разделила их, помоги мне, помоги мне, помоги мне..."

Сейчас мы подумаем о милосердии. Сейчас мы пожалеем бедных. Сейчас мы простим наших врагов.

-...Потому что мы всё время ошибались и ты не сделана из веток неделю назад, может, всегда было две Трисс, хорошая и плохая, и ты всегда была хорошей, а я просто отослала прочь плохую...

Life isn't that simple. People aren't simple. You can't cut them into slices like a cake, then throw away the bits you don't like.

- Прискорбно, - пробормотал мистер Грейс, словно отвечая на свои собственные невысказанные мысли. - Инстинкты этого существа заставляют его взывать к сердцу, даже когда маска соскользнула. Словно кукушка, которая пытается петь.