Up the Down Staircase

РАВНОДУШИЕ МИРА
Вонь и смрад ударили ему в ноздри, когда он пьяный ввалился в комнату. Выпитое виски распирало все нутро. Его тошнило. "Сейчас меня вырвет", - подумал он. И тут его взяли. Наручники. Все. "Почему?" - истошно крикнул он. "Почему меня?" Но мир продолжал вереться.

Сидя у окна, я простудился, потому что в нем дыра. Такова жизнь. Надо платить за удовольствие наличными или чем нибудь еще.
Пятый ряд, крайнее место.

"Помню весну. Сирень и звезды. Розу и росу. Тебя и ночь. Помню мою руку в твоей руке под луной,висевшей,как серебряный замочек звездного ожерелья,надетого на шею облачка. Помню на деревьях шепот листьев - этих бездумных болтунов. Помню всплески озера. Помню острое,как шип,чувство любви. Но почему я не помню твоего Имени?"

Понимаешь, временное исключение — это такая форма наказания, которая оставляет ребят вне всякого контроля на какой-то период, пусть болтаются по улицам и попадают в разные банды.

Быть иль не быть…

Под этим я имею в виду:
Быть самой собой
(а, кстати, какая я?)
Или быть такой,
какой мои родители
(Увы, бедный Йорик, я хорошо знала их!)
Хотели бы меня видеть после их собственных неудач,
Или такой,
Какой ждет меня мир?
(Выбор трудный.)
Дальше — тишина.

Учительница: Есть два слова, которые никогда не следует употреблять. Одно из них — «муровое», а другое — «модерновое».

Я не хороший писатель, но я должен высказаться. Я пишу это, потому что сегодня мой день рождения. Поздравляю себя и желаю себе счастья.

Я

Ты для меня шум большого города — тамбурины цыганского оркестра в сочетании с буйной симфонией грохочущих грузовиков и рок-н-роллом тысяч топочущих ног. Ты для меня конечная цель.

У нас есть ключи, но нет замков, есть доски, но нет мела, есть ученики, но нет мест, есть учителя,но нет времени учить.

ВЫДЕЛИТЬ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ
Что?
Кто?
Когда?
Где?
Почему?
Как?
Чепуха? Неважно, что из шести выделить. Важна суть. Что из них выявит твои дурные черты или выдвинет проблемы, коих лучше не знать. А уйти от них нельзя.

А Фероне – где он и что с ним станется?
Я все вспоминаю его слова: «Почему вы считаете себя какой то особенной? Только потому, что вы учительница?» А на самом деле он хотел сказать: «Вы – человек особенный, вы – учительница. Вот и научите меня, помогите мне. Я заблудился и устал взбираться вверх по лестнице, ведущей вниз».
Я тоже.

...книга, не доставившая мне особенного удовольствия, — это «Война и мир» м-ра Толстого. Она слишком длинная, чтобы ее можно было прочесть, и в ней слишком много героев с похожими фамилиями

Как далеко все, что я встретила в школе, от нашей комнатки в общежитии Лайонс-Холл (неужели это было всего четыре года назад?). Как далеко все это от нашей университетской библиотеки, от Чосера! Как безнадежно далеко от учебника педагогики и от лекций профессора Уинтерса о психологии юношества. Я встретилась с юношеством лицом к лицу. Профессор Уинтерс наверняка никогда учеников в глаза не видел.

Ведь может случиться, что кто-то, кого ты вдруг увидела на платформе в метро, послан тебе судьбой, но он едет в другую сторону. И вы никогда больше не встретитесь.

Послушание и молчание — вот что у нас особенно ценится. А вот энтузиазм не вызывает энтузиазма. Он таит в себе опасность излишних треволнений.

ЧТЕНИЕ ДЕЛАЕТ ЧЕЛОВЕКА ЗНАЮЩИМ, БЕСЕДА — НАХОДЧИВЫМ, А ПРИВЫЧКА ЗАПИСЫВАТЬ — ТОЧНЫМ. ФРЭНСИС БЭКОН.

Взаимопонимания не бывает. Никто друг друга не слушает. Каждый человек — остров. Лучше угостите его кофе.

«Взаимопонимания не бывает. Никто друг друга не слушает. Каждый человек – остров. Лучше угостите его кофе»