Up the Down Staircase

Пол спрашивает: а как бы я отнеслась к любовному письму от ученика. Не знаю, может быть, поговорила бы с ним, может быть, выслушала его. Не знаю.
Как грустно, что никто из нас не слышит друг друга.

Юмор - наше главное достояние.

Сколько бы ни было бессмысленно растраченного времени, тупости, невежества, злоупотреблений, сколько бы ни было огорчений, все можно вынести, потому что нет ничего более прекрасного, чем школа. В каждом классе, на каждом этаже здесь происходит нечто очень важное – молодежь вступает в мир знаний.

Я считаю, что надо учитывать ответы в классе, а не контрольные. Отвечая, вы говорите то, что думаете, а не то, что вас заставляют сказать.

Учителям нужно зеркало в глубине класса, чтобы они видели, какими мы их видим.

Пока я ничему не учила, однако научилась многому.

Отношения учителя с учеником - это что-то вроде хождения по канату. Знаю, как осторожно должна выбирать слова и жесты. Понимаю, как трудно балансировать между дружелюбием и фамильярностью, достоинством и отчужденностью.

Так вдруг от него стала зависеть моя судьба. В случае с уборной проявилось все то, что восставало во мне против Макхаби, все то, во что я верю, восстало против мелочности, заорганизованности, гнилости школьной системы, против того, что унижает достоинство моей профессии, а следовательно, и моих учеников. Мое стремление учить хорошо восстало против бюрократизма, рутины, пустобрехства.

Трудно избежать чтения, потому что, куда ни сунься, оно везде.

Мне кажется, что дело не в трудных учениках, а в неумелых учителях.

О сливках заботиться нет нужды. Они всегда будут сверху. Хорошие учителя требуются для снятого молока.

Мой лучший друг - хорошая книга.

Мой лучший друг - это я, моя личность и я сама. Я так считаю потому, что никому нельзя верить. Они тебе скажут, что они лучший друг, а за спиной назовут толстухой. Вот почему я люблю только меня, себя и свою личность.

— Беда в том, — Пол улыбнулся своей очаровательной улыбкой, — что учитель долдолжен быть одновременно актером, полицейским, ученым, тюремщиком, родителем, инспектором, рефери, другом, психиатром, учетчиком, руководителем и воспитателем, судьей и присяжным, властителем дум и составителем отчетов, а также великим магистром Классного журнала.

Но больше всего времени у меня отнимает вовсе не преподавание. Известна ли тебе хоть одна профессия, где бы высококвалифицированные специалисты раскладывали карточки по алфавиту, разносили извещения, сторожили столовую?

У сердца своя правда, у ума - сомнения.

Думаю, ученики заслуживают лучшего, чем то, что получают. Да и учителя тоже.

Я пишу это во время большой перемены, потому что мне так необходимо ощутить, что за стенами этой школы существует здравый мир, потому что я задыхаюсь под грузом писанины, которую еще предстоит осилить, и потому, что в этот утренний час нормальные женщины еще спят.

Как то Бестер пришел в мой «ОО» класс (особо отстающих), и я срочно дала ученикам классное сочинение на тему «Мой лучший друг», и, проверяя тетрадки, я думала: как их исправлять и что исправлять – правописание, пунктуацию или одиночество, сквозящее между строк? Я не знаю, смеяться мне или плакать. Впрочем – и то и другое.
Внушить им интерес к литературе мне не удается. В этом я убедилась после контрольной по мифологии.