Kroniki portowe

— Я хочу мяса, — сказала Банни. — Я хочу мясную похлебку.
— Вот незадача, — жестко сказала тетушка. — Его нет в меню. — Про себя же она добавила: «Ешь рыбу или умри».

Так вот, мы приехали, вошли внутрь и увидели там много людей, славную кафешку, огромные баки из нержавейки для покраски, швейные машины и столы для кройки. Там не было всего лишь двух вещей: того, кто знает, как шить перчатки, и кожи. Видишь ли, кожа на перчатки должна была прийти из той сыромятни, на которой я несколько лет назад работал. Она закрылась, но никто не сказал об этом тем, кто строил фабрику, и ребятам в агентстве по трудоустройству. Вот так.

— Как видишь, — сказал он, — не всегда удается сбежать. Я Терт Кард, так называемый главный редактор, просто редактор, корректор, механик, верстальщик, шеф почтовой службы и службы доставки и по совместительству дворник. А ты либо крупный рекламный агент, решивший разместить на четырех страницах объявление о своем складе японских ботинок на левую ногу, или тот самый горячо ожидаемый мистер Куойл. Так который из вышеназванных?

Тетушка помнила истории, рассказанные стариками: об отце, застрелившем старших детей и себя, чтобы остальная семья получила шанс выжить на остатках запасов муки; об охотниках на тюленей — они стояли на льдинах, которые под их весом становились в уровень с водой, до тех пор, пока первый из них не выдерживал и не бросался в воду; о поездках за лекарством во время шторма. Они всегда заканчивались тем, что либо несчастному больному приносили не то лекарство, либо помощь приходила слишком поздно.

Спустя шесть месяцев Куойл по-прежнему не понимал, что такое новости, и не умел схватывать детали. Он боялся всего, за исключением двенадцати или пятнадцати глаголов.

Вот так едешь в холодный день вроде сегодняшнего вдоль утесов – и появляется желание свалить. Сначала возникает просто маленький вопрос, про себя. Потом начинаешь высказываться вслух. Потом – вырезать купоны в журналах путешествий, читать брошюры. Кладешь их на приборную доску, чтобы смотреть на пальмы, когда становится невмоготу. В феврале тебя поддерживает только вид билетов во Флориду, лежащих у тебя на комоде.

Все, что у него было, - это то, что он себе воображал.

Сентябрь — месяц укорачивающихся дней и холодной воды.

Всё надо планировалось заранее.

Говорить можно что угодно.

— Единственное, что здесь поможет, — развод, — сказала Петал.
— Нет, — стонал Куойл. — Никакого развода.
— Тогда твои похороны

Ненормированный рабочий день позволял ему воображать, что он хозяин своего времени.

Тебе кажется, что это именно то, чего ты заслуживаешь. И чем хуже, тем больше ты в это веришь: ты, мол, получаешь по заслугам, иначе так не было бы.

Я начала заниматься яхтами после смерти моей подруги. В 1979-м. В те дни такое печальное событие называли утратой «второй половины». Ее звали Уоррен. Это в ее честь я назвала собаку. Она работала в почтовой службе. Не собака, а Уоррен. — Она засмеялась. Ее лицо во время разговора неуловимо менялось. Она не стала говорить Куойлу, что Уоррен на самом деле звали Айрин Уоррен. И что она была самой замечательной женщиной в мире. Разве он сможет ее понять? Нет, не сможет.

Если Джек Баггит спасся, если птица со сломанной шеей смогла улететь, то в этой жизни не оставалось ничего невозможного. Вода могла оказаться старше света, алмазы — потрескаться от горячей козьей крови, жерла вулканов — извергнуть холодное пламя; леса могли подняться посреди водной глади, тень от руки — поймать краба, а ветра — подчиниться узлу на бечевке. И любовь — соединить двоих без боли и унижения.

...женщины созданы в форме листьев, но падают вместо них мужчины.

Ес­ли Джек Баг­гит спас­ся из бан­ки с ма­ри­на­дом, ес­ли пти­ца со сло­ман­ной ше­ей смог­ла уле­теть, то в этой жиз­ни не ос­та­ва­лось ни­че­го не­воз­мож­но­го. Во­да мог­ла ока­зать­ся стар­ше све­та, ал­ма­зы — по­тре­скать­ся от го­ря­чей козь­ей кро­ви, жер­ла вул­ка­нов — из­верг­нуть хо­лод­ное пла­мя; ле­са мог­ли под­нять­ся по­сре­ди вод­ной гла­ди, тень от ру­ки — пой­мать кра­ба, а вет­ра — под­чи­нить­ся уз­лу на бе­чёв­ке. И лю­бовь — со­еди­нить дво­их без бо­ли и уни­же­ния

Мы порой переживаем ужасные события, и если мы не можем их обойти или забыть, нам приходится принять свои воспоминания. Чем быстрее ты преодо-леешь это, чем скорее скажешь: "да, это случилось, и я ничего не могу с этим поделать», тем раньше начнешь жить своей собственной жизнью.

- Единственное, что имеет значение в жизни, - это любовь, Куойл. Она двигатель жизни.