Moving Pictures

‘I’m wondering—’ Rock began.
‘Yes?’ said Victor.
‘I’m wondering, would it be worth takin’ half a inch off my nose? My cousin Breccia knows this stone-mason, fixed his ears a treat. What do you fink?’
Victor stared dully at him.
‘I mean, on the one hand, it’s too big, but on the other hand, it’s definit’ly your stereotyped troll nose, right? I mean, maybe I’ll look better, but in this business maybe it best to look just as troll as you can. Like, Morry’s had his touched up with cement, now he got a face you wouldn’t want to meet on a dark night. What you fink? I value your opinion, because you a human with ideas.’
He gave Victor a bright silicon smile.
Eventually Victor said: ‘It’s a great nose, Rock. With you behind it, it could go a long way.’

‘I’m afraid I’m not getting the hang of this horse-holding,’ said Victor.
‘Ah, ‘tis a hard trade, horse-holding,’ said the man. ‘It’s learning the proper grovellin’ and the irreverent but-not-too-impudent cheery ‘oss-’older’s banter. People don’t just want you to look after the ‘oss, see. They want a ‘oss-’olding hexperience.’
‘They do?’
‘They want an amusin’ encounter and a soup-son of repartee,’ said the little man. ‘It’s not just a matter of ‘oldin’ reins.’
Realization began to dawn on Victor.
‘It’s a performance,’ he said.
The ‘oss-’older tapped the side of his strawberry-shaped nose.
‘That’s right!’ he said.

В некотором смысле (не поддающемся определению наставников, к немалой их досаде) Виктор Тугельбенд был ленивейшим человеком за всю историю мироздания.
Не в обыденно-будничном смысле. Обыкновенная лень – это простое отсутствие усилий. Это Виктор давным-давно прошел, после чего быстренько одолел заурядную праздность и сейчас стремительным шагом продвигался все дальше и дальше. На уклонение от работы он тратил куда больше усилий, чем иные люди вкладывают в самый упорный труд.
Ему никогда не хотелось быть волшебником. Виктору вообще ничего не хотелось – лишь бы его оставили в покое и не будили раньше полудня. Когда он был маленьким, взрослые задавали ему обычные вопросы: «А ты кем хочешь стать, малыш? Что выберешь?» – «Не знаю, – отвечал он. – А что у вас есть?»
Но долго так продолжаться не может – никто вам этого не позволит. Быть тем, кто ты есть, – мало; надо еще упорно трудиться, чтобы стать кем-нибудь еще.
И Виктор пытался. Довольно долго он пытался захотеть стать кузнецом: эта профессия казалась ему крайне интересной и романтичной. Но она предполагала тяжелый труд, возню с неподатливыми кусками металла. Потом он решил захотеть стать наемным убийцей, что представлялось необычайно лихим и романтичным занятием. Но оно также требовало приложения усилий, а главное, периодически надо было кого-нибудь убивать. Потом он попробовал захотеть стать актером – это казалось и драматичным, и романтичным одновременно, но подразумевало пыльные трико, тесные времянки и все тот же, к вящему его изумлению, тяжелый труд
И в Университет Виктор отправился только потому, что легче было туда поехать, чем не поехать.

— Такое впечатление, что все они умерли во время просмотра клика! – проговорил он.
— Да-да. Смотрели комедию и померли со смеху, – добавил семенящий впереди Гаспод.
— Почему ты так думаешь?
— Погляди, как они скалятся.
— Гаспод!
— Знаешь, иногда полезно уметь взглянуть на вещи со светлой стороны, – ухмыльнулся пес. – Нельзя же унывать только потому, что ты оказался в какой-то затерянной усыпальнице с умалишенной любительницей кошек и факелом в придачу, который с минуты на минуту должен потухнуть…
— Перестань болтать и смотри за дорогой!