Сириус

Девушка больше не хотела жестокости. В то же время к жестокости толкало всё в этом мире.

— Жвотные потому мертвые, что люди слишком злые.

Будто, когда словами часто не пользуешься, они могут совсем исчезнуть из памяти.

Звезды по-прежнему убегали на восток. Так быстро, что Авриль казалось: скоро эта сторона неба совсем опустеет. И не останется ничего. Как будет выглядеть мир, если небо стряхнет с себя звезды? Что это за жизнь, если больше никогда не загадать желания?

Странная привычка, — думала Авриль. — Люди без ума от собственных портретов. Зачем они были нужны? Возможно, это был способ удостовериться, что ты еще существуешь в невероятной толкотне разных жизней, которыми кишела Земля. Или попытка оправдать собственную ничтожность. Конечно, последующие события доказали людям, что они ничуть не важнее деревьев, рек или птиц. Человечество так же недолговечно. Жизнь испарялась быстро, а фотографии — еще быстрее. Кто скажет, где все эти изображения теперь?

Да, это когда-то было. Люди построили дороги, мосты, города, церкви. Но всё так быстро исчезло… Да, возможно, Малыш прав. Читать теперь незачем, разве только чтобы вспоминать прошлое.

Авриль хорошо помнила: жизнь была шумной. Птицы, насекомые, растения, почти любая живая тварь — всё имело звук, мелодию. Эта музыка не прекращалась даже в глухой чаще. С тех пор как умолкла жизнь, мир погрузился в тишину. Бесконечную тишину, от которой порой звенело в ушах.

Сидит ли там наверху яростный Бог, от которого хотят спрятаться даже звезды? И есть ли на небе что-то кроме человеческой тени? Вечно ненасытного, людоедского голода?

Зачем бежать, если тебе ничего не угрожает? Если тебе где-то хорошо, почему бы там не остаться?

Всё, чем мы овладеваем, неизбежно тускнеет. Будто свобода и есть сама суть красоты.

На стену, говоришь? Знаешь, здесь, на  Мосту, у нас есть еда. Согласен, немного. Но есть. Чего не скажешь о других местах на планете. Так что и не мечтай о революции: пока у нас что-то есть в животе, ее не планируется.

Авриль, скажи, а зачем эти цвезды бегут туда? – спросил Малыш, повернув к девушке голову. – Они играют в пятки ?
– Нет, они просто летят.
Малыш почесал нос.
– Значит, они боятся?
Авриль погладила его по грязной щеке.
– Не волнуйся, Малыш, звезды ничего не боятся.

Мы постоянно всё теряем, и ничего не останется после нас.

Ночь была усыпана золотой пыльцой, расчерчена яркими следами комет, которые летели сюда умирать с другого конца Вселенной.

среди ночи было сложно отделить кошмары от воспоминаний. авриль порой спрашивала себя: может, это одно и то же?

хороший рассказ начинается с начала.

знаешь, откуда берётся грусть, авриль? от молчания. не от слов.

но человек – стойкий паразит, и много времени может пройти, прежде чем он сгинет.

просто истории порой бывают такими тяжёлыми, что их тяжело носить.

все вокруг было белое, бархатное и спокойное. такова магия снега. он умеет вернуть очарование даже самому жестокому из миров.