Сириус

Когда Авриль спросила ее, что значит хорошая книга, Мадам Мо улыбнулась: «Та, где есть любовь и слезы, много слез, разумеется!»

Но иногда слова скатываются на самое дно души, как камни в мешке. И тянут нас вниз. Избавиться от такого груза бывает очень полезно.

люди без ума от собственных портретов. зачем они были нужны? возможно, это был способ удостовериться, что ты ещё существуешь в невероятной толкотне разных жизней, которыми кишела земля. или попытка оправдать собственную ничтожность.

" Потому что в мире и так много мертвого.
И всякая жизнь драгоценна "

«...красота неотделима от свободы. Всё, чем мы овладеваем, неизбежно тускнеет. Будто свобода и есть сама суть красоты.»

— Блуждать, – задумчиво повторил Рассказчик. – В конечном счете, может, это и есть жизнь.
— То есть?
— Зов. Гора. Идти. Идти опять. Один поэт как-то написал: «Знаешь, путник, ведь нет пути: лишь идя, ты творишь его». И я думаю, он был прав.

Знаешь, откуда берётся грусть? От молчания. Не от слов.

Если тебе хорошо, почему бы там не остаться?

Земля может принести в жертву почти весь вид, но никогда не уничтожит его полностью. Нужно сохранять наследие для новых поколений.

Всё, что живёт, хочет жить дальше. Выживание сидит в наших генах.

Если всё связано, ни один вид не может брать верх над другими. А если он это делает, то становится угрозой для равновесия.

И, когда понял, кем я был, я тоже пробовал убежать. Убежать от себя. Но от прошлого не убежишь. Оно всегда догоняет. И прячется там, где меньше всего ждёшь. На дне бутылки. В петле. Или в лице мальчика-смерть.

Стыд, он как эгоизм. Человеческое свойство.

Можно ли судить о человеке по татуировке, как думаешь? Сдаётся мне, это слишком просто.

У всех своё прошлое. И каждый живёт с ним как хочет.

Истории порой бывают такими тяжёлыми, что их трудно носить.

Это нормально - хотеть знать всё, как есть.

Есть вещи, которые люди не выбирают, но они часть нас. Мы все разные.

Девушка больше не хотела жестокости. В то же время к жестокости толкало всё в этом мире. Неужели так было и раньше? Авриль вспоминала с трудом. До войны голод, боль были чем-то далеким, что лишь порой возникало по ту  сторону экрана. Нажмешь кнопку, и оно исчезнет, как дурной сон. В деревне, где она жила, всё это казалось очень далеким. Жители были уверены: ужасы с экрана никогда до них не доберутся.