Достаточно насмешливого мягкого жеста, чтобы мертвый вкусил немного жизни.

Народ, у которого нет земли, угрожает всем землям.

Обычно патриотизм- это преувеличенно восторженное утверждение своего суверенитета и воображаемого превосходства.

Даже когда известно, что всякое сопротивление в конечном итоге дрогнет и падёт, всё равно нужно сопротивляться.

...кто не познал опьянения предательством, тот ничего не знает об исступлении и восторге.

Слава героев измеряется не значимостью завоеваний, а величием знаков почитания: «Илиада» важнее, чем война Агамемнона.

- Ну, раз уж он не верит в Бога, надо его покормить.

Тебе не стыдно так разговаривать с моим сторожем? Я его хозяин. Если он тебе что-то сделал, я буду его ругать, а не ты. Ведь ты не его хозяин.

Эту книгу никогда не переведут на арабский, ее никогда не прочтут французы и вообще ни один европеец, так зачем же, зная это, я все-таки ее пишу, кому адресую?

Только умственная леность заставляет нас думать, будто благородное происхождение - это дворянские предки.

На высокомерие сильных ответит жестокость

слабых.

Когда вспоминаешь мертвых или умирающих героев, когда мечтаешь, взвешиваешь шансы, умиляешься, даже отождествляешь себя с ними, а главное, волнуешься, это значит, у тебя есть время и условия для всего этого. «Пусть воодушевит меня эта святая идея, ради которой умрет кто-нибудь другой».

Нож должен резать. Снаряд - попадать в цель. И нож, и снаряд должны породить двоих: убитого и убийцу.

Придется ли мне к этому привыкнуть? Как и к мысли о том, что реальность порой более изобретательна, чем мои ночные кошмары и воспоминания?

Думаю, для всех я уже умер. И медленно, словно постепенно теряя силы, я окончательно умер, чтобы это выглядело красиво.

Существуют ли книги, хотя бы одна книга, хотя бы одна-единственная страница про то, как в ночи, во тьме паук плетет свою паутину?

Как можно понять тайфун, если находишься в самом его центре, что ты должен думать, если видишь в воде пух из подушки?

Самолет, ныряющий в воздушную яму, был единственной нашей вселенной. Вы там, внизу, были для нас или выжившими или мертвыми. Гораздо менее реальными, чем воздушный винт. Кроме этой вселенной ничего у нас не было.

Ваши рассуждения никого не утешат. Мечтания и сновидения никогда не кончаются. Иногда я задаюсь вопросом: а что если единственная функция нашего мозга как органа – это видеть во сне нашу жизнь.