Сделай меня точно. Как репродуктивные технологии меняют мир

Когда Элизе было почти 37, наконец случилась взаимность. «Он был на пять лет моложе. В момент нашего знакомства у него были неприятности, его только что уволили, он сильно переживал. Я его утешала. Мы стали встречаться, становились все ближе, а через полгода начали жить вместе». Криоконсервацию яйцеклеток в итоге пришлось сделать совсем по другой причине. В груди обнаруживают уплотнение. Берут биопсию и подтверждают диагноз: рак во второй стадии. Поскольку лечение может повредить репродуктивной системе, врачи предлагают Элизе заморозить клетки». ЭКО в США — дорогое удовольствие, однако рак — иное дело. В Америке есть то, чего нет в России: любой гражданин США, находящийся в репродуктивном возрасте, имеет право бесплатно заморозить биоматериал перед химиотерапией.

«Вопрос не юридический, а политический, — пишет Меннессон, — ни одно из правительств, ни Ширак, ни Саркози, ни Олланд, ни Макрон не осмелились решить его. Причина — страх перед религиозными группами и другими фракциями, например теми, кто называет себя феминистками. Якобы если признать во Франции права детей, рожденных с помощью суррогатных матерей, то это сподвигнет другие бесплодные пары к заведению детей тем же способом». Валентина и Фиорелла, отвергнутые родиной, живут с американским гражданством.

В ночь с 8 на 9 января 2020 года в полицию позвонила няня, ухаживающая за детьми, рожденными от суррогатных матерей, — дети под ее присмотром находились в квартире, снятой для них сурагентством, и ждали, пока родители из Филиппин оформят документы, чтобы их забрать. Одному из детей, родившемуся с диагнозом кефалогематома и сразу после родов перенесшему операцию, стало плохо, скорая не успела — младенец умер. Прибывший наряд полиции тут же завел дело о «причинении вреда здоровью, повлекшем смерть по неосторожности» (однако врачи скорой помощи и судмедэксперты впоследствии приходят к выводу, что причинения вреда не было). Нужно ли было выписывать из больницы смертельно больного ребенка — вопрос; однако следствие в любом случае пошло по ложному пути.

Дети были «изъяты»: их отвезли ни много ни мало в Видновский специализированный дом ребенка для детей с органическим поражением центральной нервной системы с нарушением психики. Как предполагает Юлия Латынина, описавшая эту историю в «Новой газете», полицейские не вникли в вопрос, поскольку «суррогатное материнство выходило за рамки их кругозора», и доложили начальству о «торговле младенцами». У следствия возникает версия, что дети не были генетическими детьми заказчиков, а были им «проданы» [9].

Когда следователи поняли, что состава преступления нет — суррогатное материнство в России разрешено с середины 1990-х и регулируется статьями Семейного кодекса, а продать ребенка генетическим родителям нельзя, — состав начали выдумывать. В марте 2021 года суд в очередной раз продлил арест фигурантов дела, они находятся в заключении уже девятый месяц [10].

В сентябре 2020 года СК заявляет о будущих арестах одиноких отцов, родивших детей от суррогатных матерей. Новый виток охоты на ведьм: очевидно, что следователи играют на гомофобии, ведь, как говорит Латынина, «каждый российский патриот знает, что все одинокие отцы — геи, а все геи — педофилы и расчленители». И Потенсиано, и Кастро, чьи дети уже год живут в интернате, — гетеросексуалы.