Мистер Вечный Канун

Если некоторые непроходимые болваны, не замечаюшие ничего по собственным носом, не понимают очевидных вещей, то я не собираюсь им о них сообшать.

— Я все знаю, дядюшка! — выпалил Томми,
— Я тоже в твоем возрасте думал, что все знаю.

Хмурый двухэтажный дом с облезлыми стенами и посеревшей черепицей даже вблизи выглядел лишь немногим плотнее окутавшего его тумана. А еще он выглядел весьма чахлым, сонным и болезненным. Этому дому отчаянно не хватало теплого пледа и чашки горячего чая. Ну, быть может, еще и ложечки рыбьего жира.

Туман поднимался до самых крыш и клубился так сильно, словно его целый месяи плели дамы из местного вязального общества: на расстоянии уже в десять шагов почти ничего нельзя было разглядеть.

В дядюшке проснулся монстр. Оказалось, что не нужно было заглядывать под кровать или в темный шкаф, чтобы отыскать чудовище, — настоящее чудовище всегда жило рядом, за тонкой стенкой.

О, это был классический дядюшка Джозеф. Он всегда себя так вел когда тетушка Мегана пыталась поймать его на откровенной лжи. Дядюшка неизменно, как сейчас, округлял глаза, распахивал рот, начинал тяжело дышать и вообще старался, как мог, изображая потрясение от того, что его, честнейшего из искреннейших, пытаются в чем-то уличить! И тогда он добивался своего — тетушке просто становилось лень с ним возиться.

Челюсть Виктора едва не отпала. И хорошо, что не отпала, потому что в «Драндулете» единственная лампочка не загоралась уже с полвека — он ни за что бы не отыскал челюсть в темноте под сиденьями.

"Ловушка! – пронеслось в голове. – Это ловушка! Меня сюда заманили! Меня съедят! И никто не знает, что я здесь! Мама меня точно убъет!"

«Так, стоп! Нельзя строить подобные предположения, не имея доказательств! Это все голые догадки. Ну, может, не совсем голые, а в носках и подтяжках, но этого явно недостаточно, чтобы бросаться обвинениями!»

Вот только человек привыкает ко всему слишком быстро и совершенно безоглядно - даже к чарующему и изумительному