Цитаты из книги Staub & Flammen

Мне не составило трудности представить, как он всю ночь будет патрулировать улицу перед домом Джиджи – с мрачным лицом и в футболке с Ариэль. Как полицейский под прикрытием, у которого слабость к диснеевским мультикам.

Загадочные дары нужно хранить при себе. Никогда не знаешь, на что они сгодятся.

– В фильмах про конец света все куда интереснее.
– Ну да. Потому что в фильмах миру действительно наступает конец, – сухо сказал Ноа.

Энко просунул большие пальцы за резинку боксеров, и на какой-то момент мне показалось, что сейчас он их снимет – просто так, чтобы выбить меня из колеи.

– Прекрати сейчас же, или, клянусь Тартаром, я…
Энко убрал палец и усмехнулся.
– Ты сделаешь что? Бросишь в меня цветы, как в Цербера? –

Лучше перебдеть, чем недобдеть, осторожность лишней не бывает и все такое. Особенно тогда, когда по уши увяз в мире сверхъестественных созданий.

Когда нажимаешь на газ, машины обычно мурлыкают, подобно большим кошкам, но эта зашлась в кашле, словно простуженный енот.

– Что это? – прошептала Джемма мне на ухо. – Пылесос на колесах?
– Больше похоже на гигантскую утку.
– Как он вообще там поместился?
– Понятия не имею. Вопрос в другом: сможем ли мы все втиснуться на заднее сиденье? – спросила я.
– И надо ли нам это делать, – сморщив носик, отозвалась Джемма.

- Моя машина не слишком большая, но в ней всегда найдется место для хорошеньких девушек.

– Ты просто само очарование, – фыркнула я, закатив глаза.

– Знаю, – с усмешкой отозвался Энко. – Очарование – мое второе имя.

Наши человеческие жизни не имеют значения, они – просто время между началом и концом. Они повторяются снова и снова. Наши человеческие тела – не более чем инструмент. Поэтому если мы нарушаем закон, то, согласно правилам, наказанию подвергается душа – дремлющее внутри нас наследие многих тысячелетий.

– Ты не отвечала, и я подумал, что он добрался до тебя.
Я сразу поняла, что Энко говорит об Аиде, своем отце и повелителе подземного мира. Вчера в катакомбах я дала отпор. А еще я разозлила его жену Персефону, когда ходила к ним в гости в царство мертвых. Да уж, пожалуй, на звание любимой невестки можно не рассчитывать.

"— Пожалуйста, разбудите меня, кто-нибудь! – Ноа со стоном уронил голову на руки. – Древний бог нападает сверху, древняя богиня – снизу. Мой лучший друг погиб. Кто из нас будет следующим? –"

"— Чтоб вам в ад провалиться!
— Я только что оттуда, деточка,"

"— И теперь вы собираетесь усыпить Урана, чтобы украсть у него парочку звезд? Что, способа умереть получше не нашлось?"

"— И почему я решил, что с тобой хоть в чем-то будет легко?"

"— Сразу видно, моя дочка! – заявил Аид. Он говорил с гордостью, с которой говорить может только отец.
Гермес закатил глаза."

"Пап, у тебя в подвале, случаем, не завалялась лестница километра в три-четыре? Нам надо снять нимф с небесного свода."

"Извините, ребята, но я выхожу из игры.
— Ты выйдешь из игры тогда, когда я скажу, дорогой мой, – отозвалась Джемма, похлопав его по затылку."

"Забвение губительно для истории, а историю нельзя забывать – ради того, чтобы подобный кошмар никогда не повторился."

«Кто хочет сдвинуть мир, пусть сдвинет себя»