Słodycz zapomnienia

Всё оставила там, в ужасном и прекрасном прошлом. И так будет теперь всегда, до конца.

Я малодушно бегу от прошлого. Куда проше стать новым человеком, чем иметь мужество открыто взглянуть в лицо своему прошлому, на допущенные тогда ошибки.

Я малодушна потому, что предпочла потерять саму себя в этой новой жиз-нИ.

Если хочешь чему-то научиться у своей матери, извлеки из ее жизни урок и не гоняйся за тем, что уже и так рядом, прямо у тебя под носом.

- Я просто хочу сказать, что любовь окружает нас со всех сторон, но чем старше мы становимся, чем больше нас обижают, ранет, тем труднее бывает увидеть люблат, даже когда она прямо перед нами. И тем сложнее принять любовь в свое сердце и по-настоящему в нее поверить. А если ты не можешь принять любовь или не можешь заставить себя в нее поверить, то рискуешь так ее и не испытать.

- …самым важным для нее было сохранить ребенка

"Тот, кто спас хоть одну жизнь, спас весь мир»,

иногда так бывает в жизни: проще верить и убеждать себя, что все будет хорошо. Мы все закрывали глаза на правду.

И вот пришло время мне оставить этот мир, а похвастаться нечем.

...она никогда Теда не отталкивала прежде всего потому, что никогда и не подпускала его к себе. Она была как неприступный замок, окруженный множеством укреплений. Теду позволялось лишь взойти на травянистый холмик за первым рвом. Но, чтобы проложить путь к ее сердцу, нужно было бы вскарабкаться на множество крепостных стен и сразиться во множестве битв. Впрочем, Тед об этом даже не догадывался. И пусть, так оно и лучше.

Жизнь никогда не идет по тому плану, который мы придумываем.

Мне кажется, ты больше десяти лет прожила с человеком, который не любил тебя так, как ты того заслуживаешь, – нарушает тишину Гэвин, – и которого сама ты, наверное, не любила так, как могла бы любить. Ты привыкла довольствоваться компромиссом.

Моя Мами (так французы обращаются к бабушке) открыла кафе-кондитерскую «Полярная звезда» шестьдесят лет назад, пару лет спустя после того, как они с дедушкой переехали на Кейп-Код. Здесь я росла, здесь, сидя у нее на коленях, училась печь, пока она терпеливо объясняла мне, как замешивать тесто, почему оно подходит и как из самых обычных и более редких продуктов получаются волшебные сладости, о которых из года в год с неизменным восторгом писали «Бостон Глоб» и «Кейп-Код Таймс».

Я даже не уверена, что верила раньше в такую любовь, поэтому никогда мне не казалось, что я чего-то лишена.

Однажды они с Жакобом ездили в Аржантей, ближнее предместье Парижа, где Моне тоже некоторое время жил и писал. Роза тогда была сильно разочарована: городок, хотя и живописный, оказался совсем не так прекрасен, как ей представлялось, когда она смотрела на него глазами художника.

– Не бывает такого волшебного возраста, в котором вдруг перед тобой закрываются все возможности, Хоуп. У тебя столько же возможностей изменить свою жизнь, что и у меня. Я только хотел сказать, что никогда и ни у кого жизнь не складывается в точности по плану, как задумывалось. Но определить, счастлив человек или нет, можно только по тому, как он держит удар.

В молодости она просто не понимала, что вся судьба подчас зависит от маленьких, казалось бы, неважных решений и поступков. А между тем именно они и формируют нашу жизнь. Сейчас она это знала, но уже поздно, слишком поздно что-то менять.

Я привыкла воспринимать жизнь как череду закрытых дверей. До этого момента мне даже в голову не приходило простое соображение: иногда всё, что нужно сделать, – это открыть их.