Open Water

И вот еще одна проблема: несмотря на содействие всего вокруг, чтобы желание расцветает именно летом - залитые солнцем лица, загорелая кожа, нежные улыбки по имя солнца и только солнца - несмотря на все это, каждый превращается в аморфное желе, если не доест или переест, не допьет или выпьет слишком много воды, и посреди дня валится в сон, которого так не хватало ночью. Это явно не способствует совместным занятиям, но ты бодришься, ты настроен получать удовольствие от лета - выходить из дома каждое утро, не зная, что принесет тебе день, когда мир кажется полным бесконечных возможностей, красоты и нескончаемой радости.

Что прекраснее прекрасного? Слоги застревают в горле, круглые, ровные слова исчезают в шуме. Так ты выражаешь то, что словами не выразить. Сдавленным рыданием. Беззвучным плачем в вагоне с больничным светом. Согнутая спина, книга со сломанным корешком. Тебе хочется кричать. Двое стали одним целым, но острое лезвие прошлось по коже, и каждая история теперь — это шрам. Тебе хочется смыть их и смотреть, как она плавает, свободно двигаясь в воде. Любовь — это форма медитации: путь к достижению своего истинного я. Помни, что тело имеет память. Шрамы не всегда затягиваются. Ты целуешь их и говоришь, что она красивая. Ты всегда удивляешься, прикасаясь к ее коже кончиками пальцев. Хочешь лечь рядом с ней в темноте и шептать: «Моя королева, навсегда — это очень долго, но я понял тебя, не успев узнать, и теперь мы свободны». У тебя не было дома, когда ты пришел в этот мир, но теперь ты дома. Ты дома.

Когда приезжает полиция, вновь воцаряется хаос. Полицейские кричат, тычут пальцами, в руках у них бликуют какие-то предметы, и внутри у тебя что-то сжимается. Ты слышишь, как Ричард пытается всех успокоить. Слышишь тяжелые вздохи парня на полу. Слышишь крики людей в барбершопе — они пытаются что-то объяснить. Слышишь страх. Слышишь грохот тел. Колено на согнутой спине, книга со сломанным корешком. Мы ничего не сделали, мы ничего не сделали, говорит Дэниел. Они тебя не слышат. Тебе трудно и страшно. Они прижимают тебя к полу, прощупывают карманы и спрашивают, что ты прячешь. Хочется ответить: боль, но вряд ли они поймут. Потому что замешаны в этом. Это продолжается, пока они не устают, начинают скучать, теряют концентрацию; затем им поступает новый вызов. Это просто наша работа, говорят они. Вы свободны, говорят они.

Порой из-за злости ты кажешься себе уродливым. Будто ты не заслуживаешь любви, но заслуживаешь все свои несчастья. Ты смотришь в зеркало, зная, что видишь неправду, но перед тобой лишь уродство, которое приходится прятать. Ты прячешься, потому что не знаешь, как выбраться из своего гнева и обрести гармонию. Ты прячешься, потому что иногда забываешь, что ничего плохого не сделал. Забываешь, что тебе нечего прятать в карманах. Забываешь, что быть тобой значит не быть увиденным и услышанным или быть увиденным и услышанным в нежелательном смысле. Иногда ты забываешь о своем черном теле, и только. Ты злишься. И другие тоже. Интересно, как они справляются с этой злостью?