Цитаты из книги Дорога в Китеж

Хорошо писать можно о том, что сильно любишь или сильно ненавидишь.

Понятно, что все передовые люди ждут не дождутся, когда Упырь сдохнет.

Она до дрожи боялась сурового тестя, хотя тот никогда ее не бранил и всегда взирал на невестку с умилением. Она полностью отвечала представлениям императора об идеальной жене: была мила, трогательно беззащитна, первой никогда не заговаривала и исправно рожала.

Линия разлома проходит через сердца, иногда превращая во врагов родных, друзей, близких.

Министр финансов Абаза заговорил о том, что полицейский кулак – признак не силы государства, а наоборот его слабости и неуверенности в себе. Умный родитель кулаком перед дитятей не размахивает, а берет несмышленыша за руку и ведет в нужном направлении. Таким должен быть отец-самодержец со своим народом.

— Война, конечно, будет проиграна, – говорил Вика Воронин. – У них пароходы, а у нас деревяшки под тряпками. У них винтовки, а у нас бородинские ружья…
— У них заводы, железные дороги, электрический телеграф, наконец консервы – солдат кормить, – подхватывал Питовранов.
— Ужасно, ужасно, – вздыхал граф Женька. – И ведь некого винить, мы сами во всем виноваты…

— Бросьте вы свои бумажки! Не слыхали еще? Война!
— Здрасьте, ваше сиятельство, проснулись, – флегматично отозвался Питовранов, не отрываясь от рукописи. – Полгода уже воюем.

— Как мыслит царь русский, так мыслит, так дышит с ним вся русская земля! За веру и христианство подвизаемся! С нами Бог, никто же на ны!
«Ны-ны-ны!» – подхватило эхо, отброшенное желтыми адмиралтейскими стенами.

- Почему отдельно? Ты с ними в ссоре?
- Да. У нас разные взгляды на политику.
- А ссора из-за чего?
Пришлось объяснить американцу, что в России для ссоры вполне достаточно разных взглядов на политику.

— Святее папы римского? – понимающе кивнул граф.
— Ну, святым Владимира Петровича не назовешь. С ним еще вот какая проблема. Поговаривают, что он увлекается молодыми военными. Даже эпиграмму сочинили. Называется «Содома князь и гражданин Гоморры».

— Толпа тупа, как стадо баранов, – угрюмо цедил Арамис. – С нею можно делать всё, что угодно. Хоть на бойню под мясницкие топоры гони – пойдет и даже побежит, притом с радостным блеяньем.

— А что это у нас граф де ля Фер нынче минорный? Что случилось, Женька? Я твою физиономию читаю как открытую книгу. Ну-ка выкладывай.
— После расскажу, – уныло молвил Воронцов. – Право, пора идти.

Если народ много веков только и делали, что лупили по заднице, он этой поротой задницей и мыслит.

Любить человека больше, чем человечество, все равно что любить дерево больше леса.

Есть два вечных российских вопроса, к сожалению, сформулированные врагами монархии. Вопрос Герцена: "Кто виноват!" И вопрос Чернышевского: "Что делать?" Первый вопрос меня не занимает. Когда в доме пожар, надобно его тушить, а не выяснять, кто поджигатель.

Каждому дню свой цвет и своя забота.

Человек ставит на своей жизни крест, утрачивает к ней вкус и интерес, а она как ни в чем не бывало движется себе дальше. Иногда даже осуществляет твои мечты, только это не приносит никакой радости.

«…успешность страны складывается из миллиона маленьких успехов её жителей»

«Но каждому дню свой цвет и своя забота.»

«Человеческая природа так устроена, что неуважение и недоверие побуждают личность к ухудшению, а уважение и доверие- к возвышению.»