Родник Олафа

Были ли когда-нибудь на земле времена тихие, благостные? Чем дольше живёшь на свете, чем больше книг прочёл, чем больше историй наслушаешься, тем крепче убеждение, что люди всегда найдут повод...

История мальчика Спиридона, прозвищем Сычонок, из маленького городка где-то под Смоленском - ещё один кирпичик в стену уверенности: спокойные времена сказка, забобона. Новая вера пришла на Русь, и часть людей уже приняли её всей душой, а другие неистово держатся старых богов.

Но Спиридон, который в своих странствиях приобрёл ещё целую кучу имён - Василёк, Лелека, Пойке Рунки - сначала ни о чём таком и не думает. Отец - плотогон первый раз берёт его в путешествие.

Радость мальчика была недолгой. Разбойники, которые буквально полдня назад были мирными жителями приречной веси, убили всех, кроме мальчика, который совершенно случайно, по телесной надобности, видите ли, отошёл от стоянки. Всего-то за ради дубовых плотов полегли три крепких мужика.

Думаю, цитаты уже достаточно ярко дали представление о языке книги. Людям, совершенно незнакомым с древнерусским, может быть сложно воспринимать текст. Некоторые страницы выглядят примерно так:

Лично мне понравилось, что автор уважительно относится к умственным способностям своих читателей, и сноски не повторяются на уже объяснённых словах. Зато какую атмосферу времени это создаёт! Хотя я в некоторых местах поспорила бы о правильности употребления аористных форм глагола...)))

Куда держит путь одинокий мальчишка? Да, я так и не сказала, что мальчик немой. Это ещё более усложняет его дорогу, потому что он не может ничего объяснить, попросить, даже имени своего назвать - отсюда и множество имён, которыми снабжают его встречные-поперечные. Сначала какое-то время он живёт в монастыре. Оказывается, что у него дар звонаря.

• Отрок смышленый. На лету все схватывает. Я, может, и гораздно сыграть сумею, но без живого серебра. А у него оно есть, поет, – отвечал убежденно Леонтий.

  Но из головы не выходит подслушанная беседа между отцом и его другом, что далеко в Арефинских горах живёт волхв, который мог бы парнишку вылечить...

И вот как раз в поруб этого монастыря привозят того волхва - князь приказал те края от старой веры очистить... И Спиридон решается: помогает Хорту сбежать...

Средняя часть романа слегка затянута, особенно одинокое путешествие через лес, было бы оно покороче - была бы однозначно высшая оценка. Но и так сумбура в голове книга оставила на пять баллов. Почему люди не меняются? Куда деваются личности, похожие на Ефрема, грешника, который сам себе назначил покаяние - в лесу мост построить и содержать его в порядке?

Не вдаваясь в религиозную составляющую книги, всё-таки приходится отметить несомненное православное мировосприятие, хотя, возможно, это именно от языка возникает такое впечатление.

Поскольку книга - начало трилогии, надо понимать, что у Спиридона всё будет хорошо, свой родник - ну, может, не тот, из которого истекают три великих реки и который мог бы дать ему речь, как величайших дар - олафу, но какой-то, дающий просветление и надежду, он найдёт.

А пока...

Олег Ермаков – не новичок в литературе, прошедший афган. Родиной его является Смоленщина, и именно там происходит действие этого романа.
Родник Олафа – прекрасное название, ведь олаф – это дар, награда. Действие происходит примерно в 1138 году. Что об этом времени знает читатель? Верно – ничего. Что об этом знает автор – вопрос открытый.
Что первым делом обращает на себя внимание читателя – язык повествования. Все, считающие себя филологами Древней Руси, не преминули, мягко говоря, попачкать этот текст в глазах других. А дело всего на всего в том, что никто из нас там не был. Потому язык тех времён для нас пока вещь практически недоступная. Автор сделал сильную попытку внести в разговорную речь и мысли героев стиль и слова того времени, как он это увидел.
В результате мы имеем погружение в старину, независимо от достоверности.Если вы не подготовлены к старорусскому языку, то будет тяжело. После каждой страницы можно останавливаться, чтобы услышать, как перекатываются смыслы слов в бездну времён и обратно, порой меняя значение на прямо противоположное.
Несмотря на позицию автора об историчности романа, всё же, по моему мнению, также как и с языком, о достоверности событий XII века вряд ли мы можем судить.

Главный герой – подросток, вроде бы является указателем на аудиторию, для которой в первую очередь написана книга, но содержание такое предположение не подтверждает. Он не может говорить по неизвестной причине, а значит причина – сам автор.
Он крещён, но меняет множество имён за время повествования: Сычонок - Спиридон - Карась Немко– Василёк и т.д. Эти имена борются между собой у автора как ипостаси различных систем описания мира: жизнь простых крестьян, плотогонов, крещёных, язычников, лесных жителей, монахов и даже варягов, куда ж без них на Руси.
Как приключения подростка – книга увлекательна, но несёт в себе несомненно большее: слияние человека и зверя, языческого ведовства и христианства, истории и выдумки-забубоны.
Описания по ходу книги различных вариантов питья, приготовленного в котелке – отдельная вкуснота.
Внимательному читателю станет ещё в середине книге видно, что она раскрывается как чья-то прямая речь. Старика.

Немой Спиридон, названный ни много ни мало в честь Спиридона Тримифунтского, естественно больше всего хочет обрести речь.

Между прочим,«язык» раньше означал народ.
А где же ещё можно обрести речь,как не у истока трёх великих рек? С необычной стороны поднимается идея русского мира: Днепр, Двина и Волга.
В четвёртой части наконец-то происходит разговор между волхвами арефинскими и христианским отшельником.
Здесь позиция автора прорисовывается более чётко. Это вовсе не «у каждого своя правда». Это русско-славянский мир. Русская равнина. Валдай. Днепр, Двина, Волга. Но. Это православие, а не язычество. Неважно, нео или нет.
И как сказано, поторопился князь Владимир, мечом вырубая идолов Перуна, Велеса и т.д. Словом и делом веру христианскую следовало продвигать. Но не забываем, реальные события тех времён от нас всё-таки скрыты, и если читатель гностик, то должен понимать, что молимся мы одному и тому же Богу под разными именами.
Когда-то давно мне встретилось мнение, что несмотря на фэнтезийность «Властелина колец» Толкиена, через всё произведение проходит свет христианства. «Родник Олафа» конечно более явно восходит к нему, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза.

Описание нападения медведя вдохновенно точно и свободно от какой-либо мистики. За исключением спасения Спиридона. В сочетании тривиальных событий виден не просто естественный ход вещей, но замысел Творца. Но чтобы его увидеть, надо знать о его существовании. Если этого не знать, то перед читателем окажется псевдоисторический приключенческий роман с далеко не гладкой стилизацией языка.

В этот момент автор открывает перед читателем неприглядную истину. Язычниками и варварами мы остались как и были, лицемерно прикрываясь крестом. Не человеческая суть, но звериная побеждает из века в век. И никаким насилием зверя того не одолеть. Он питается им и крепнет им.

Борьба ипостасей главного героя закончится победой одной из них, а не сожительством нескольких в одном теле. В какой-то момент нашей истории эта победа определила будущее народа, живущего по берегам трёх великих рек.
Сегодня мы вновь перед выбором, но выбор этот уже был сделан вашей бессмертной душой в момент вашего рождения. А это значит, что победа будет в любом случае за вами.
К концу книги автор, кажется устал и позволил себе даже некую вольность.

Певец Ермило Луч – Ермаков пропел сказание на пиру, записанное самим Спиридоном. И я там был, мёд-пиво пил… и т.д. и т.п.

Приятный сюрприз. И вновь открытие. Такое ощущение, что автор ставит литературные эксперименты и удачные. После его военных произведений, "Песни Тунгуса" и "Радуга и Вереск", казалось, что Олег Ермаков пойдет по одному из уже проторенных путей, но сделал он по-своему, взял и написал такую "как-бы летопись". Путешествие и приключения немого мальчика Спиридона по лесам средневековой Руси. Что за время - непонятно, но тут и монахи и язычники у героя на пути, так что скорее всего век 11-12, думаю. Но серия называется Неисторический Роман, так что гадать бессмысленно, раз неважно, в какой период истории происходит.
Отличное чтение, мне нравятся такие эксперименты с языком и стилем. Не у всех они удачны, но тут нет сомнений, писателю удалось. Недаром книга была обласкана критиками и читателями, да и пару престижных премий получила.
Книга заявлена как трилогия, хотя данная история получилась вполне законченной. Даже любопытно, как дальше автор будет строить повествования, будут ли новые литературные эксперименты. С нетерпением жду продолжения.

Одиссея немого мальчика Спиридона, жившего в двенадцатом веке в городке Вержавск на смоленщине, могла бы много выиграть, будь она написана человеческим языком. Понимаю, что в этом случае поразить воображение и заинтересовать издателя было бы труднее - мало ли у нас хорошо пишущих, а вот попробуйте-ка с подвывертом, да чтобы вся книга, все полтыщи страниц в этаком "рассупонилось ясно солнышко" стиле.

Но псевдонародность нечитаема: глазу она в диковину, поначалу все ждешь прохождения адаптационного порога, после которого авторский стиль перестанет производить действие, подобное пенопластом по школьной доске, но этого так до конца и не случается. Есть проза, которую лучше слушать, чем читать глазами, как с книгами Саши Николаенко, я попробовала читать "Родник Олафа" вслух и это оказалось еще хуже. Текст не организован ритмически, язык то и дело спотыкается.

Когда у Пушкина: "Ждет-пождет, с утра до ночи, смотрит в поле, инда очи разболелись глядючи, с белой зори до ночи" - ясно, что это тоже стилизация: в одной фразе два слова в простонародной форме, одно устаревшее наречие и одно смещенное, относительно нормы, ударение. Но физиологическая реакция на текст - как по голове погладили или глоток прохладной воды в жаркий день.

Я не говорю, что всем надо писать, как Александр Сергеевич, это невозможно однако стремиться к эталонному не мешало бы. Хотя бы потому, что где у него мгновенное погружение, не в картину даже, в целый мир, там у Олега Ермакова пиксели недовоплощенной реальности. Для меня это первая встреча с его прозой, а составлять представление об авторе, не прочитав хотя бы двух книг не в моих читательских правилах. Потому что-нибудь еще прочту непременно, но это безрадостное предвкушение. А между тем, история, так обидно испорченная квазинародной стилизацией, могла бы быть хороша.

Смотрите, есть мальчик Спиридон, любимый сын плотогона Василия и жены его Василисы. Всем хорош мальчишка, добрый, смышленый, трудолюбивый. Одна беда - не говорит. Слышит хорошо и язык на месте, а нем, выучился свистеть как лесной сыч, но это не лучший способ взаимодействия с миром, вы ж понимаете. Грамоте бы его выучить, отец и собирается отдать в учение.

Но пока надобно плот перегнать, да лес продать (ох, заразилась). Итак Спиридон, которого чаще всего в книге называют сычонком Да, с чувством языка у автора явные проблемы), невольно вспоминается набоковский "Дар" и "отвратительно-маленький, почти портативный присяжный поверенный Пышкин, что отнюдь не становится Пушкиным оттого, что произносит во всех словах «У» вместо «Ы».

Хотя это сантименты, сычонок не худшее, что может случится с героем, по ходу действия его станут звать и Васильком за синие глаза, и немкой (не в том смысле, что из Германии, а в том, что немой), и траэлем в варяжском плену. Однако вернемся к роману. Злоключения мальчика начнутся, когда разбойники убьют отца с его другом Страшко Ощерой, а Спиридон останется одиноким во враждебном мире. Рассудку вопреки, наперекор стихиям, решив не вернуться домой, а отправиться к тому волхву из эпиграфа, что чуть ли не мертвых поднимает. Стало быть и ему даст голос.

А дальше чего только с ним не случится. И это могло бы стать по-настоящему интересным чтением. Вообразите, два столетия после крещения Руси, христианство большей частью номинально, языческие обычаи сильны. Такой мощный раннехристианский колорит, который замечательно удается Ермакову. А как хорош он с лесом, с описаниями природы, какое изобилие немыслимых зверей. Вообще, сцены с животными лучшее в книге и это то, что видишь воочию.

У Олега Ермакова замечательный редкий дар писателя натуралиста, по-настоящему хороших у нас очень немного, Паустовский и Пришвин только вспоминаются. Павел Калмыков еще из современных. Если бы наш автор писал о природе, о животных, без этой псевдонародной разлюли-малины, книга могла быть в сто раз лучше. А так вышло, что вышло: без руля, без ветрил метания по житейскому морю, которые кончились примерно ничем Буквально ощущение, что автор воспользовался первой подвернувшейся возможностью хоть как-то закончить самому опостылевшую эпопею.

Собственно язык и составляет главную ценность произведения: оно реально напичкано древними словечками и оборотами, вышедшими из обихода. Причем автор делает это постепенно. Начинает с современной речи, а под конец - практически все время повествование идёт по древнерусски. Очень интересный опыт, особенно, если ты историк)
Но с точки зрения сюжета - я вообще ничем не зацепилась. Хотя, казалось бы: медведи-людоеды, язычники, варяги, погони, убийства, изнасилования, монастыри и много-много быта 12 века. А все равно скучно. Автор соредоточился на стиле и как-то забил на сюжет: почему Мухояр не принес Сычонка в жертву? почему добрые поначалу варяги озверели? чего конкретно хотел волхв? что вообще всем надо? Понятна мотивация только Сычонка. Остальные персонажи просто болтаются по миру без особого смысла.
Ну и субъективное: окончание путешествия с варягами оставило неприятное послевкусие.
Как по мне, книга хороша как оригинальный опыт и не очень хороша как непосредственно книга. Хотя, возможно, я пресыщена современным экшеном и другие читатели оценят сюжет по достоинству.

«…напои меня речью.

Да и так ею напитан.

А дай той речи петь и звенеть, стучать,

яко каменья, волноватися, яко травы под ветром,

журчать ручьем, кликать птицами

и шуметь огнем в горниле.»

Олег Ермаков

Удивительно, но рецензенты этой книги практически поголовно считают, что она написана в древнерусской стилистике и чуть ли не на древнерусском языке. Обилие древних русских слов — еще не значит древнерусский язык.

Если привести пару предложений на древнерусском диалекте из новгородских берестяных грамот, то станет понятно, что нам почти не разобрать языка наших предков:

(точки, запятые, пробелы между словами расставлены для облегчения).

И все же речь в книге хороша необыкновенно, язык сочный, образный, настоящий. Оторваться от чтения невозможно, как в жаркий день от ковша с холодной, вкусной, чистой водой.

Спиридон, сын плотогона, прозван своими сверстниками Сычонком за немоту. Он в раннем детстве потерял дар речи. Теперь это самая большая беда и проблема у мальчишки. Больше всего мечтает он уметь говорить, рассказывать, что видел, что знает или что наболело на душе.

Живет мальчик Спиридон в Верховске, что недалеко от Смоленска, мечтает, как отец гонять плоты по высокой воде на Днепре и Гобзе.

Синими, широко раскрытыми глазами видит Спиридон жизнь. На берегу реки проводит все свое время. Знает верно Спиридон, что реку можно задобрить, если бросить в нее кусок пирога, а от русалки можно схорониться если полынь в руке.

Знает, что на болотах, да мутных озерах Сливень промышляет и не страшится кадила отца Лариона, сколь тот не машет им. Если черного петуха зарезать да в трясину положить, то и Сливень не тронет. И можно на болотах год ходить, не оглядываясь.

Будет дано знать ему гораздо больше.

Мечтает Спиридон быстрее подрасти и помогать отцу гонять плоты, увидать славный город Смоленск, подарить мамке бусы янтарные.

И вот случилось это счастье и взял отец Спиридона с собой на сплав, пришло его время. И тот первый сплав стал в детской жизни Сычонка самым сильным испытанием, которого не пожелать любому взрослому. Стал сплав началом трудного пути. На пути том были приключения, трагедии, погони, битвы, поражения и победы, потери и обретения.

Дорога Спиридона была к Роднику, где можно напиться и где тогда сбудется мечта, вернется заново речь, начнется новая славная жизнь. К Роднику Олафа.

Только не ищите в книге Олафа, хотя среди героев много скандинавов. Автор говорит о другом: «олафа» с древнерусского – дар, награда.

Тот Родник, источник – это исток трех русских рек Волги, Днепра и Двины. И не всегда и не всем он открывался, как цветок папоротника.

Откроется ли Спиридону и что за дар, что за награда ждет его можно догадаться, прочитав книгу. Великолепный роман, полный приключений, исканий веры, смыслов и Родины. Пример настоящей русской литературы.

Двенадцатый век от Рождества Христова. Великое княжество Смоленское. Немой отрок Спиридон, по прозвищу Сычонок, истово мечтает обрести речь. От разных людей он слыхал, что в далёком Оковском лесу таится чудодейственный родник, из которого берут начало реки: Днепр, Волга, Двина, и ежели из энтого заповедного студенца (родника) испить водицы, то можно обрести олафа глаголити (дар речи). Так начинается его полная приключений, богатая событиями, дальняя дорога к заветной мечте.

"Противостояние"

В девятьсот восемьдесят восьмом году князь Владимир выбрал христианство и Православие. Новый живой Бог пришёл на смену старым каменным и деревянным идолам. Но и спустя полтора столетия страсти не утихают, Спиридону предстоит стать невольным участником столкновения двух религий — язычества и христианства. У каждой религии есть своя собственная точка зрения на проблему человеческого бытия, своя правда, а какая важнее — не сразу и спознаешь.

"Я могу говорить"

Немой отрок чуток к слову, внимательно слушает и слышит всё, что рядом с ним говорится, впитывает в себя словесы аки губка влагу — важное качество, присущее писателю. Знай он грамоту — стал бы летописцем, не хуже Ермакова. А может ещё и станет и это будет явное чудо — чудо Промысла Божия о нём. И напишет он книгу большую и умную. И голос его будет слышен сквозь века.

Древняя Русь, грызуться между собой дети-внуки Владимира Мономаха, вступает в силу новая для Руси вера - хрестианство, по темным лесам еще прячутся волхвы старых богов. Немой мальчик Спиридон  в поисках своего гососа, самого большего своего желания, мечты, проходит испытания. Вот он сирота поподает в монастырь, где ожидает помощи себе- не находит, вот он мальчик на побегушках у древних волхвов...
Автор показывает нам Русь изначальную с ее неповторимой культурой, где переплетается старые и новые порядки, ее, для нас не привычным и корявым, языком. Кстати, старорусский для меня казался вполне органичным и никак не смущал.
Единственное но, это финал. Такое ощущение что просто поставили точку, никак логически не завершив повествование, и если не знать что это первая книга в трилогии, возникает множество вопросов

Везет в последнее время на экспериментальные книги.
Данный роман конечно очень выбивается из общего ряда. Такая тихая неспешная история. Какая-то дачная или летнезнойная книга. Читаешь этот ручеек слов и просто медитируешь.
Сюжета в романе мало, языка - много. Языковое новаторство переливается, журчит, сверкает. Только ради этого стоит познакомиться с романом.
Но... Я все же сторонник сюжетности в литературе. Поэтому, наверное, остановлюсь с этой серией. Такого много быть не должно. Но в качестве необычного опыта вполне...