Лето

вспомнить, как она написала ему, после того, как умерла их мать, о том, что люди, остающиеся на земле после того, как кто-нибудь умрёт, вероятно, становятся обитателями Острова Скорби и обязательно должны носить с собой надувной спасательный жилет, чтобы можно было уплыть, если погода испортится и нельзя будет добраться до лодки.

А мне на ум пришёл такой образ: если вскрыть стрижа, в переносном, конечно, смысле, то внутри окажется свёрнутая записка со словом
«ЛЕТО».

Так как же найти человека, которого ты нашёл, если ты теряешь этого человека, после того, как нашёл, а затем вас разделяет много долгих тёмных лет?

Как мы приходим к пониманию того, что такое время? Что мы будем с ним делать? Что оно сделает с нами? Линия жизни где-нибудь да у всех когда-то обрывается.

Ты считаешь, для того чтобы быть семьей, нужно быть родственниками? – сказала Шарлотта.
Думаю, это помогает, – сказала Саша. – И мешает.

Сердце Шарлотты словно складывается вдвое. Внутри больно.

Отец: Человек счастлив только после смерти.
Мать: Наложи на себя руки – и будешь счастлив.
Отец: Знаешь что? Это ты меня в могилу загонишь.

В какое поразительное время мы живем. Меняется мировой порядок.

Эйнштейн: «Героизм по команде, бессмысленное насилие и вся эта отвратительная чушь, известная под названием патриотизма, – как страстно я их ненавижу!»

Саша – человек на тротуаре, в городе, в стране, на планете, которого сверху видит огромное множество спутников, находящихся там не для того, чтобы мы могли увидеть, как чудесна и прекрасна наша планета из космоса, а для того, чтобы люди, управляющие спутниками, могли приблизить изображение людей по разнообразным причинам, никак не связанным с тем, что почти всем и каждому на планете действительно нужно.