Dom głosów

— Моя мать всегда говорила: тот, у кого нет семьи, не знает, что такое настоящий страх, — продолжала женщина, давая понять, что догадалась о том, кто изображен на фотографии.

— И все же многие утверждают, что жизнь — постоянный риск для всех и каждого, — возразил психолог, меняя тему. — Если не принять такого простого положения вещей, можно остаться в одиночестве на всю жизнь.

Худшее, что может открыть ребенок, - это то, что мама с папой не всегда правы.

Мы помним прошлое, чтобы быть готовыми к будущему

Если хочешь жить, надо научиться умирать

- Мы помним прошлое, чтобы быть готовыми к будущему, подтвердила Ханна, поняв как это работает.

Флорентийцы называли свой сумасшедший дом «красными крышами», потому что именно так выглядел издалека этот обособленный мирок. Никто не знал, что в точности там творилось, ведь человек, попавший туда, больше оттуда не выходил.

— Хочешь, пришьем второй глаз твоей кукле? — спрашивает мама, желая отвлечь меня от мыслей о том, что случилось сегодня.

— Спасибо, не надо, — вежливо отвечаю я. — Моей кукле и так хорошо. У нее один глаз, но им она может видеть вещи, которые мы видеть не можем. Невидимые вещи.

Жизнь у нас нелегкая. Но для меня мама с папой ее представляют какой-то большой игрой. Любую превратность они способны обернуть забавой. Если у нас не хватает еды, папа, чтобы заглушить голод, берет гитару, мы все трое забираемся в большую постель и целый день проводим в тепле, рассказывая истории. Или когда протекает крыша, мы ходим по дому под зонтиками и расставляем кастрюли и тазы, чтобы послушать, как звенят капли, и сочинить песенку.

Мама всегда говорит, что каждая вещь таит в себе немного волшебства, и когда я не слушаюсь или балуюсь, она не наказывает меня, а чистит ауру. Папа каждый вечер забирается ко мне в постель и рассказывает сказки на сон грядущий: ему почему-то нравится сочинять истории про великанов. Папа всегда меня защитит.

— У детей пластичный ум, — заговорил эксперт. — Иногда они создают ложные воспоминания, но это необязательно выдумки: дети искренне убеждены, что пережили то или иное событие, даже совершенно абсурдное. У них настолько живая фантазия, что самые странные вещи им кажутся настоящими, но настолько еще незрелая, что не позволяет отличить реальное от воображаемого.