Ласточка-звездочка

Июнь 1941-го. В одном ростовском дворе живут обычные пацаны, ходят в школу, спорят с родителями, чтят свои неписанные и непонятные для взрослых законы Двора... Но однажды этот понятный и привычный ход жизни нарушает война. Вначале немецкие самолёты над городом и первые бомбардировки, потом линия фронта просто в городе... а вскоре отход армии, и Ростов-на-Дону окажется оккупирован немцами. Очень быстро, уже в ноябре 41-го гитлеровцы вошли в город. И ребята, ещё вчерашние школьники, думавшие о том, как бы заслужить уважение старшего по тусовке или отстоять лишний кусочек личной свободы у родителей, сегодня оказались заняты совсем другим. Дежурили и поддержили порядок в доме, успокаивали мам, тушили пожары, работали в колхозах, совершали разведывательные вылазки в город в поисках хоть какое-то оружия. Вся прежняя мальчишечья их возня стала чем-то таким далёким и малышовым. И мироустройство враз оказалось вовсе не таким уж понятным и справедливым, как представлялось раньше, будущее и подавно не таким определённым и гарантированным, судьбы — хрупки и ломки. И так это просто, так буднично и естественно, что читаешь и понимаешь — всё именно так и происходило. Везде, не только в Ростове.

"До сих пор помимо своей воли Сергей думал о войне как о чем-то ужасном, но случайном и преходящем, что нарушило прочное довоенное течение времени. Рано или поздно война кончится, и время опять потечёт, как прежде. И будет оно прямым продолжением того, что прервалось двадцать второго июня. Ребята будут ребятами, взрослые — взрослыми. У ребят будут свои игры, у взрослых — их дела. Конечно, сейчас Сергей повзрослел, но он соглашался повзрослеть только на время войны. Так тяжело быть взрослым..."

Хорошая книга. В ней как-то удивительно просто и естественно смешалось и детское, и взрослое, школьные разборки и дворовые шалости, и тут же — подвальная жизнь во время бомбёжек и оккупации города.

"Ласточка-звёздочка" - это автобиографическая повесть о ВОВ, выпущенная Самокатом в подростковой серии "Как это было". Но это действительно просто книга о том, как это было. Не подростковая, а вот просто книга о войне, написанная с позиции 14-16-летних пацанов. Но ведь никому в голову не придёт назвать детско-подростковыми автобиограф. роман нобелевского лауреата Имре Кертеса "Без судьбы" (как 15-летним он прошёл Аушвиц и Бухенвальд) или ту же повесть Бориса Васильева "Завтра была война" , даром что герои и там, и там — подростки. Это книги вне возраста. Война, её ужасы, лишения, тяготы вообще, мне кажется, как-то быстро уравнивают всех в возрастах... Да вот и Сёмин об этом пишет:

"До войны мальчишки были в оппозиции к большинству взрослого населения дома. Они прекрасно видели, что взрослые слишком часто не те люди, за которых стараются выдать себя детям. И ничьего этим взрослым не прощали. Ребята свято верили: только они, мальчишки и девчонки, сумеют стать действительно такими людьми, за которых взрослые себя лишь выдают. Только им, нынешним мальчишкам и девчонкам, будут под силу несгибаемая чистота правды, самоотверженность товарищества, пылкость любви. Разумеется, ребята знали, что на свете много и настоящих взрослых — героев. Они совершают беспосадочные перелеты на Северный полюс, дрейфуют на льдинах, поднимаются в стратосферу. Но эти герои прописаны не в их доме. В их доме жили самые обыкновенные, самые заурядные взрослые: рабочие, конторщики, техники. Война сразу же подравняла и сблизила детей и взрослых."

Фактически именно себя вывел в роли главного героя Сергея Рязанова автор повести Виталий Сёмин, который вырос в Ростове-на-Дону, в 14-летнем возрасте встретил приход фашистов и оккупацию, и... совсем скоро был угнан в Германию на рабские работы. В продолжение "Ласточки" он затем написал книгу-воспоминание Нагрудный знак «OST» о своей жизни (а скорее существовании) в немецких трудовых лагерях. Сёмин первым из отечественных писателей поднял тему русского остарбайтерства, а за свои книги был подвергнут жестокой критике и надолго заклеймён персона нон-грата в литературе СССР. Я сейчас как раз читаю этот роман (кстати, переведённый и изданный в Чехословакии, ГДР, ФРГ — а это что-то да значит, я думаю).

В дополнение. Помимо замечательного оформления это издание "Ласточка-звёздочка" хорошо ещё и тем, что после самой повести на 44-х страницах размещена история Ростова-на-Дону в Великую Отечественную, от предвоенных месяцев и приготовлений и до последних дней участия города в войне, а так же статья о русских остарбайтерах в лагерях Третьего Рейха.

Сереже три дня назад исполнилось четырнадцать лет, когда наступил страшный день 22 июня 1941 года. Сережа был обычным ростовским пацаном, никак не выделявшимся на фоне остальных. Были у Сережи друзья в Дворе, велосипед, проказы и "пацанское" сообщество, любимые книги, школьные происшествия и папины нудные нотации. А еще было у него мамино прозвище "Ласточка-звездочка", которое и дало название книге. Эта книга не просто о войне, она о простом мальчишке, у которого обычный ветер в голове и рыхлая, не сытая, но спокойная мирная жизнь в южном городе. И вот - война, конечно же наши сейчас покажут этим фашистам, конечно же нас это не коснется, конечно же нужно только немного подождать... Но пришел ноябрь 1941го и наши отступили, вгрызались в землю, но отступили, на недолгое время хлынули в город фашисты. Бомбежки, голодная, холодная полуподвальная жизнь и суета "оборотней", которые "уж сумеют убедить фашистов, что они цивилизованные и готовые быть лояльными люди". Казалось бы, перед мальчишкой вся жизнь простирается, и ней нет место смерти, только мечтам и подвигам. И Сережа бегает по городу, не всегда скрываясь от бомб, смотрит на разрушенные дома, ищет оружие, пытается прибиться к бойцам. И видит смерть, беспощадную, косящую всех - и военных и гражданских...

В ту войну у каждого была своя потрясающая минута, в которую ненависть сплавляла для него воедино дотоле разные слова "немец", "фашист", "убийца".

И тогда начинает приходить осознание, что такое происходит вокруг. Что врагу все равно - пацан ты или старик, пощады не будет никому, только равнодушная очередь из автомата, или, что еще хуже - кровожадная радость от лишения жизни беззащитных... Резко повзрослел парень, ситуация заставила. Повесть обрывается на очень драматичном моменте попадания в лагерь остарбайтеров, и, как оказалось является предысторией большого романа автора именно о таком лагере. На самом деле, взяв в руки книгу,я забыла что это литературное изложение, ожидая познавательного текста о периоде оккупации г.Ростова-на-Дону, но тут представлена именно жизнь и мировосприятие подростка в период военных действий. В сюжете автор в угоду литературе поступился историей - Ростов захватывали и отбивали дважды, в ноябре 1941 на неделю, и в 1942 на семь месяцев (освобожден 14 февраля 1943 года), но и в таком виде много признаков настоящих фактов - расстрел огромного количества жителей в Змиевской балке (сейчас там мемориал), бомбежки конкретных районов города (Ростов был разрушен на 75% и вошел в число 15-ти самых пострадавших городов СССР). Хорошую историческую справку с фотографиями и подробным разбором издательство предоставило в бумажной книге сразу после повести, и тут как раз и изложены основные вехи ростовской жизни с 1941 по 1943, а также объяснены сложности остарбайтеров, с их полностью исковерканными жизнями. Хочу сказать большое спасибо издательству Самокат за такую нужную серию книг и обязательно буду читать остальные.

Маленькое отступление: однозначным моим фаворитом среди советских детских книг о войне были "Три девочки" Верейской... Теперь эта книга по справедливости разделила первое место с "Ласточкой-звездочкой" Семина (произведения разные: первое более детское (беды мягче описаны), второе - трагичнее)

Почему, глядя на зверя, человек не поймет, что перед ним зверь? Почему он все ждет чего-то?

Книга-исповедь. Книга-боль. "Ласточка-звездочка" повествует о мальчишке Сергее, которому не повезло родиться за 14 лет до одной из самых больших бед произошедших с (хотела сказать, с человечеством, но. кажется, действительно хуже всех было нашим соотечественникам) жителями бывшего теперь уже СССР. Повесть не только рассказывает о военном времени. Виталий Семин позволяет нам узнать Сережкину жизнь до... до точки невозврата - мы узнаем с кем он дружил, кто был его врагом (ах, не знал тогда еще мальчишка, что значит это слово, что настоящим истинным врагом станет фашист (какая ненависть в этом слове)). Автор приоткрывает завесу предудщей жизни подростка, мягко подводя нас к тому, что произойдет дальше - с кем и как станут протекать первые годы войны у Сергея.

Эта книга поднимает, помимо самой главной - военное время, тяжелые темы: незыблемый спор "отцов и детей", в котором, к сожалению, один из двух самых важных для человека людей может выступать самодуром -

Отец Сергея был на редкость правильный человек. Настолько правильный, что Сергею ни разу в жизни не удалось достигнуть уровня, который чем-нибудь не оскорблял отца. Отца оскорбляло слишком многое — плохо завязанный галстук, пятно на рубашке, царапина на колене, четверка, а не пятерка в дневнике. Он как-то сразу, мучительно крупным планом видел все это и долго переживал. И плохо завязанный галстук и испачканную рубашку он как-то умел связать с чем-то большим… ......... — Па, — спросил однажды Сергей, — ты читал «Дерсу Узала»? — Не читал. — А «Остров сокровищ»? — Нет. — А «Трех мушкетеров»? — Нет, — насторожился отец. — А что? — Да я, — сказал Сергей, — хотел тебя спросить, видел ли ты живую кабаргу? У нас в зоопарке нет. Но раз ты не читал… — Ты у Жени спроси, — посоветовал отец. — Пойдем к тетке обедать — ты и спроси. — Ладно, — кивнул Сергей. И вдруг отец взорвался: — Не «ладно», а «хорошо»! По-русски надо говорить! Сколько ни проси тебя — все как о стену горохом. — Хорошо, — покорно сказал Сергей.

; боль родительской нелюбви, когда, так случается, мать или отец почему-то выбирают (кто дал нам право) из двух или более детей одного, которому посвящают все свои чувства (...а ведь еще эта же мать ради Сони практически пожертвовала своим сыном в тот момент, когда была возможность уехать и спастись) -

—Соньку он особенно любит. Я вчера взял из сахарницы два куска сахару, так он мне говорит: «Ты по довоенным нормам живешь!» А Сонька перекинула всю сахарницу в тарелку, помешала ложкой и говорит: «Мама, каша стала такая вкусная, что ее есть нельзя». Мать ахнула — и ну ее крыть. А отец как цыкнет на мать: «Не видишь, — говорит, — ребенок!»

; поиска и нахождения себя, особо обострившегося в период военного положения, а также молчаливо-отрицающего понимания неминуемости его последствий -

Тейка на вопрос о национальности развел руками: "Отец - немец, мать - еврейка". - "Как же тебя записать?" - спросила учительница. "Пишите по маме, - сказал Тейка, - отец с нами не живет".

Он извинялся за бабку! Страшно все запуталось в Тейкином доме. Дед поддерживал Сергея, а Сергей чувствовал, что не должен принимать его поддержку. Но не мог же он взять эти книги! Он же не на похороны сюда пришел!

; умалчивания из страха, тишины без высказывания истины во имя спасения -

-Правильно, расстрелять. Чтобы правды уже и не слышать. Этому мы здорово научились.

; подлости, неверности и предательства! -

«Сердечный привет германским воинам-освободителям!» Читай, читай! — Что это за газета? — спросил Сагеса. — Новая городская газета. «Голос русского патриота». — Немецкая газета? — поразился Сергей. — Что же в ней можно писать? — А вот сейчас увидишь. — «Русские люди, истинно русские, — начал читать Сагеса, — в эти дни со скорбью и благодарностью думают о немецких солдатах, которые пролили свою кровь, освобождая наш многострадальный город от большевистского ига...» — Так и написано? — не поверил Сергей. Сагеса продолжал: — «Большевики нас уверяли, что немецкая армия слаба, что ее дивизии обескровлены, что против Красной Армии воюют старики и дети. Мы все недавно видели, какие это старики! Красивые, сильные, молодые люди проходили перед глазами счастливых горожан...» — Довольно, — устало попросил Иван Лукич. — Посмотри теперь на подпись. — «Артистка Его Императорского Величества большого театра...» — Знаете, кто это? Сергей вспомнил жену «прокурора», которая хотела познакомиться в их доме с «порядочными» людьми...

Произведению Семина о Сережке, которого мама так любила называть Ласточкой, Звездочкой, присуща, наверное, самая глубокая болезненность драмы, когда ты просто оказался не в то время и не в том месте, когда все могло сложиться совсем по-другому - ведь все мы понимаем, что значат слова из цитаты ниже - для человека все только началось/все сразу окончилось (попасть на постройку концлагерей - этого не только и худшему врагу не пожелаешь, это пронзает все тело и всю душу острой болью даже далекого на десятки лет от подобного читателя)

На исходе сорок первый год. Германия строится.

И больше нет надежды, что

Рано или поздно война кончится, и время опять потечет, как прежде. И будет оно прямым продолжением того, что прервалось двадцать второго июня. Ребята будут ребятами, взрослые — взрослыми. У ребят будут свои игры, у взрослых — их дела. Конечно, сейчас Сергей повзрослел, но он соглашался повзрослеть только на время войны. Так тяжело быть взрослым...

P.S. Просьба: ребята, пожалуйста, кто прочтет рецензию, - посоветуйте детско-подростковые книги о ВОВ, которые не особо смягчены и действительно показывают трагизм.

P.P.S. Пожалуйста, прочтите эту книгу - нам нужно знать, нам необходимо помнить...