В кои-то веки все идёт по плану.

Оставляю буррито дрейфовать в воздухе — пусть пока остывает. Ха! Если бы я захотел действительно горячий обед, то врубил бы двигатели и, надев скафандр, облучил бы буррито светом, исходящим из сопел. Оно бы мигом разогрелось. А точнее, испарилось бы заодно с моей рукой и всем, что попало бы в зону излучения, ведь...

- У тебя лицо протекает.

• У людей такое бывает. Не переживай.

- Вы уже показываете? - заволновался Фогт. - Но у него нет допуска!

Статт положила руку на мое плечо и произнесла:

- Доктор Райланд Грейс, настоящим предоставляю вам допуск к материалам высшего уровня секретности, касающихся проекта "Аве Мария".

- Как вы этого добились? Что его убило?

- Я проткнул клеточную мембрану наношприцом.

- То есть тыкали палочкой?

- Нет! - возмутился я. - В смысле, да. Но это был научный тычок, причем сделанный исключительно научной палочкой!

- И вы потратили 2 дня, пока не додумались потыкать образцы палочкой.

- Вы... Потише там!

Миру грозил апокалипсис, но я, находясь в космическом центре NASA, радовался как ребенок.

— Компьютер, анальгетики!
— Дополнительная доза будет выдана через три часа и четыре минуты.
Я хмурюсь.
— Компьютер, а сколько сейчас времени?
— Девятнадцать пятнадцать по Московскому времени.
— Компьютер, установи время на двадцать три часа по Москве.
— Время установлено.
— Компьютер, анальгетики!
Манипуляторы вручают мне порцию таблеток и воду.

— Так вот, цикл Кребса у астрофагов имеет одну особенность… Погодите! А во время секса вы ее тоже называете «доктор Шапиро»?
— Конечно, ведь ее зовут именно так.

Увидев, как мой корабль начал вращаться, инопланетяне наверняка решили, будто это очередной коммуникационный сигнал. Первое недопонимание между человечеством и разумной инопланетной расой. Горжусь, что был причастен к историческому событию.

Я уже умаялся превращать эту самоубийственную миссию в несамоубийственную!

- Я ошибся всего лишь на один процент, - ворчу я.
- Ты говоришь с тобой, вопрос?
- Да! Я разговариваю с собой.
- Люди странные.
- Да.

Узел на перекладине ослабевает, измерительная лента скручивается как бешеная и сильно щелкает Рокки по руке. Он трясет рукой, превозмогая боль, но спустя мгновение снова играет с рулеткой.
- Да. Ты однозначно учёный.

— Ладно, ладно. Придется залезать в скафандр. Сделаю. Засранец!

— Не понимаю последнее слово.

— Неважно.

Смеясь, я вплываю в лабораторию, где меня дожидается Рокки.

Крутой факт о маятниках: время, за которое они совершают движение вперед и назад — то есть период колебаний, — не зависит от размаха качания. Если сообщить маятнику бо́льшую энергию, он станет раскачиваться дальше и быстрее, но период колебаний останется прежним. В этом заключается принцип действия механических часов. Период колебаний маятника зависит лишь от двух вещей: длины самого маятника и ускорения свободного падения.

Поскольку я проделал все прямо перед эридианцами, они догадались, что я посылаю им образец корпуса. Надеюсь, этого хватит для воплощения их задумки. Я даже не знаю, хотели ли эридианцы получить мой образец, нужен ли он им. А вдруг они сейчас пялятся в свои экраны и бормочут: "Вот идиот! Неужели он проткнул корпус своего корабля? Зачем?!"