Idaho

Эмили Раскович научили писать в Мастерской писателей Айовы. Теперь она сама учит других этому делу. Ну а что, премию Дублинскую получила – право имеет. Хотя у меня, стыдно сказать, много претензий к «большому роману» Раскович. Написан он прекрасно, тут не придерёшься. Хорошо научили. Но роман ли это в том смысле, который вкладывает в это слово читатель?

Странная пара Энн и Уэйд живут на горе, вдали от всякой цивилизации. Уэйд страдает наследственной деменцией. С каждым днём целые куски собственной жизни выпадают из его памяти. Энн старается за мужа удержать и восстановить утерянное, ведь в его прошлом таится страшная драма, соединившая этих двоих людей.

В первые после прочтения книги я осознала, что талант писателя и рассказчика не обязательно идут рука об руку. У Раскович очень здорово получилось написать свою дебютную книгу: яркие образы, мелодичные метафоры, атмосферные места. Но как рассказчик, кажется, Раскович «не вывезла» эту историю. Несмотря на задействованные эпизоды собственной жизни, автор остается слишком отстраненной, рассказывая историю как знакомая знакомых знакомых, умело заполняя недостающие куски не домыслами, а красным словцом – тем самым писательским мастерством.

Чего мне не хватило в этой книге? Ответов на вопросы и общего смысла. Не обязательно всё разжёвывать и класть в рот, но хочется хоть какого-то проблеска смысла. В красочном тексте Раскович сначала видится рефлексия и глубокие мысли персонажей, но это всего лишь иллюзия, которая к финалу книги тает с каждой страницей, так и не претворяясь в реальность. Я осталась в недоумении. Автор, естественно, не обязан вступать в прямой разговор с читателем и играть роль Господа Бога, знающего всего. Но обычно в таких случаях есть подсказки если не в мыслях персонажей, то хотя бы в их поступках. Здесь же читатель остается один на один с токсичной историей без проблеска надежды на объяснение. Ничего вынести из драмы Раскович у меня не получилось, и это и есть моя основная претензия.

А еще очень видны швы. Они дерзко торчат наружу. Может, так и было задумано, но я почему-то прям вижу эти разрозненные истории, начинавшиеся как рассказы (в чем признается Раскович в своем интервью) и так никогда и не ставшие романом. В принципе, это хорошая форма – роман в рассказах. У Элизабет Страут, например, получилось очень достойно. "Айдахо" же - это напрасные страдания читателя, насильно погружаемого в эту жуткую историю. Катарсиса не происходит, потому что Раскович либо не достаточно потрудилась, либо не смогла, либо не посчитала нужным к нему прийти и подарить его своему читателю. Как жестокий родитель она завозит нас на глубину мутной речки-вонючки и скидывает в воду: дальше выгребай сам. Может, и плавать заодно научишься. А может, нет. Но это уже не проблемы больших писателей.

"Может, этого всегда и хотели их сердца - разбиться. Ведь тогда станет ясно, что они на это ещё способны".

Удивительная по глубине и одновременно с тем довольно стандартная по своему замыслу история. Такие книги со схожим беспросветно-унылым фоном, рассказывающие о невеселом ради невеселого, мне уже ранее встречались. В них монотонное, неспешное повествование. В них не очень удобная разбивка текста на главы-годы, чередующиеся в хаотичном порядке между хаотично выбранными героями. В них изначально нет счастливых персонажей, и сам смысл чтения заключается в поэтапном раскапывании того, как же они дошли до жизни такой и какие испытания ещё могут вынести. В них до обидного мало сюжетных поворотов, способных заинтриговать читателя.

"Айдахо" - именно такое произведение. Обезличивающее своим названием собственных героев, но под обложкой объединяющее их в один большой сгусток испытаний, переживаний и чаяний. Кто-то пытается смириться с неизлечимой и прогрессирующей болезнью, кто-то пытается приспособиться к жизни после тяжёлой травмы, кто-то замаливает прошлые грехи смирением, кто-то... Некоторые герои тесно связаны судьбами друг с другом, некоторые имеют лишь отдаленную близость; их всех достаточное количество, вот только светлых пятен их книжным судьбам автор добавила размером с капельку... За каждым нам предлагается следить в разные отрезки его жизненных перипетий, однако с завершением книги окончание этих отрезков либо грустно, либо не даёт никаких конкретных ответов.

Теперь об удивившем. Многие рецензенты, в большинстве своём зарубежные, в отзывах на данную книгу отмечали её очень сильную текстовую подачу - поэтичный изящный стиль письма. Пожалуй, соглашусь. Моментами ловила себя на мысли, насколько же красиво выражены вроде бы такие понятные ранее истины, но заигравшие на этих страницах вдруг какими-то особыми манящими красками, благодаря "словомастерству" писательницы и умению переводчика. Читаешь и перечитываешь некоторые строки, перекатываешь тонко поданные высказывания на языке... Глубоко. Изящно и глубоко.

И вот он, дёготь: из-за этого изящества книга оказалась и оценена, и в то же время не оценена до конца мной. Она как шкатулка, хранящая кучу красивых побрякушек (оборотов речи), "выпадающих" в нужное время для придания нужного эффекта, но моментами утяжеляла рассказываемое, запутывала его, создавала какой-то элемент театральщины. Я, например, так и не поняла, почему случилась самая страшная книжная беда, озвученная ещё в самом начале. Парадокс: автор вроде бы и дала пояснение (и не раз), но то, какими размытыми фразами она это описала, так и не дало мне чёткой картины. Вторая, не меньшая тайна, ради которой я читала "Айдахо" и занимавшая умы не одного героя, тем более так и канула в небытие, никто про неё не вспомнил и не осветил. Получается, самые главные моменты, которые я жаждала узнать (на которых в том числе строится сюжет), автор милостиво предложила мне додумывать самой.

Книга без горизонтов. Без ответов, без начала и конца. Ситуации тяжёлые, жизненные, действующие герои неплохие, но стоило ли моё прочтение одного этого... Не знаю. Перечитывать определённо не стану.

Тихая книга, очень какая-то личная, каме­рная, неторопливая —​ и страшная.
На горе Айрис в Севе­рном Айдахо​ живёт Уэйд. Его память умир­ает, вещи забываются. И это хорошо, пото­му что есть в его жи­зни нечто жуткое. На­столько, что он, нав­ерное, и рад, что те­ряет память, если он вообще это осознаёт. Его жена Энн, напр­отив, хотела бы разо­браться с этим ужасо­м. Он не даёт ей пок­оя, женщине хочется знать, почему это сл­училось много лет на­зад. Как такое вещи вообще могут произой­ти. Как потом с этим жить.​

История разматывается в нескольких време­нных пластах, очень тонко, медленно, но ёмко. Мы слышим детс­кий смех, видим обод­ранные коленки, бежим сквозь лес. Миг —​ и ничего этого боль­ше нет.

Не буду скрывать, что «Айдахо» стал для меня одним из самых ожидаемых романов эт­ого года. Могу сказа­ть, что очень люблю такие книги, такое повествование, где мн­огое не сказано, где приходится читать между строк и тянуть неоконченную мысль в своей голове, чтобы выстроилась полная картина. Может, она будет неправильная, но она моя. Это моё эхо трагедии, произо­шедшей одним августо­вским днём, и оно и по сей день отдаётся в судьбах людей, в горах и лесах, и не находит выхода.​
​
С текстом вроде всё хорошо, удивил лишь «бочок унитаза», странно, как не заметили его редактор­ы.

Первое, что действительно впечатляет, это удивительно красивый и богатый язык. Эмили применяет все приемы литературного письма, чтобы заставить своё произведение звучать. Именно звучать, потому что слог здесь как музыка. Интересно, её притча о названии штата имеет под собой какие-то основания реальные, или это только выдумка писательницы? Справки из сети выдают скучную версию о пароходе. Но трогательная история Раскович намекает на то, откуда ноги растут у особой сентиментальности жителей этой земли, которую многие из них прячут за масками крутых ребят и девчат.

"Айдахо" - не совсем привычный роман, так как здесь события описываются с постоянной оглядкой на трагедию, произошедшую в прошлом с семьей Уэйда и Джинни Митчеллов. И дело не в том, что повествование написано от лица разных репортеров, рвано, с постоянными перемещениями из настоящего в прошлое и обратно, а в том, что здесь всё имеет чёткую отправную точку и от неё разветвляется. Но корень остается там. И даже непричастные к самому событию люди будто врастают туда уже одним своим соприкосновением с Энн, Уэйдом или Джинни.

Уэйд и Джинни жили в любви и счастье, воспитывали двух чудесных дочурок, пока не случилось то, что Уэйд потом назвал несчастным случаем.

А что же Уэйд? В его жизни появляется учительница музыки Энн, на которой он вскоре женится...

Книга читается легко и в лёт, но при этом она тяжелая. Очень тяжелая. Здесь много эмоций. Здесь у каждого героя свои падения. Только Энн, как добрый ангел, в своей любви к мужу настолько светла, насколько и непонятна. Она живёт им и его прошлым. Она пытается найти ответы на вопрос, почему такое случилось с Уэйдом и его семьей. Она раз за разом проживает моменты, пытаясь восстановить в воображении, сцену случившегося, отыгрывая роль за девочек. Энн погружается в тот день полностью, моделируя даже блики солнца и запахи леса, комариные укусы и вкус лимонада. Энн - музыкант, поэтому рассказ от её лица льётся как песня. Лиричная, очень печальная песня со страшным сюжетом ведь пережитая мужем трагедия, это ещё не всё. В его роду все мужчины страдали от раннем деменции, которая постепенно подкрадывается и к нему. Энн пытается как можно дольше сохранить его память, ведёт борьбу с забвением до того момента, пока его жизнь не стирается полностью, и они остаются только вдвоем. У него нет больше Джун, Мэй, Джинни. Но Энн хранит их в своем сердце и памяти за него. Чем же непонятна Энн? Своей бесконечной жертвой во имя любви. Своей сильнейшей эмпатией. Тем, что жила Уэйдом, его семьей, его историей. Поэтому о самой Энн в книге не так много. Энн - это о других через её восприятие. Даже Джинни отдано больше места.

Линию бывшей жены Уэйда рассказывает её соседка по камере Элизабет. Эта героиня введена в сюжет не только как репортёр, но и как контраст к Энн и Джинни. Она та, в которой пробуждается человечность. Она та, кто не будет жертвой и не даст жертвовать собой другой, даже в том случае, если это наказание самой себе.

Что же с вопросами? Как тот капеллан, что пытался взывать к чувству вины Элизабет, чувству, которого не было, я пыталась найти ответы и мысленно обращалась к героям - почему? зачем? как? Но герои молчали или ограничивались намеками, продолжая говорить о своих чувствах, о том, что рисует их воображение, о том, что было и чего не было. Иллюзий, которыми пытаются заполнить пустоту, что приходит на место несбывшегося, здесь тоже достаточно. Мотивы? Уже неважно. Будет снова намёк и только. Потому что есть поступок - отправная точка судьбы. Всё.

Роман о любви и доброте. И об умении прощать и давать второй шанс. Через боль и непонимание. Через лабиринт из чувств и эмоций. Через череду прожитый лет. Но и доброта, бывает, сложно принимается тем, кто считает, что её не заслужил.

Мне понравилась книга. Возможно, что потом я вернусь к ней снова и смогу увидеть чуть больше, разгадать все намёки и лучше понять Энн. И Джинни - неужели это был настолько сильный импульс от приступа ревности, что рука сама...? Ужасно. Но другого объяснения нет.

Тот случай, когда о книге рассказали более интересно и захватывающее, чем сама книга. А по итогу, история без ответов, хаотичное повествование, странные персонажи и неприятное послевкусие после прочтения..

Две временные линии.

В прошлом, мы наблюдаем за жизнью Уэйда, Дженни и двух маленьких дочерей. В самом начале истории, происходит трагическое событие, Дженни убивает младшую дочь, а старшая бесследно пропадает. В этой параллели рассказывается о пребывании Дженни в тюрьме и её душевных муках, а так же, как развивались события до убийства.

В настоящем времени, Уэйд женился второй раз, на Энн. Она знала о трагедии и о том, что у её мужа наследственное заболевание. Он постепенно теряет память и части своих воспоминаний о прежней жизни, бывшей жене и детях. Уэйд, в следствии своего заболевания, совершает не самые лучшие поступки, но очень переживает и сожалеет о них.

Главный вопрос, который меня мучает, зачем жена убила ребенка? Куда делась вторая дочь? Почему нам не рассказали не о чем? Зачем всё это, это драма ради драмы?

И если говорить о драме, но меня история, в эмоциональном плане, совершено не тронула. Повествование слишком рваное, хаотичное, нас кидают от прошлого к настоящему и при этом не объясняя ничего, кроме того, как мучается Дженни в тюрьме, как Уэйд с каждым годом забывает свою жизнь и как Энн пытается всех спасти. Знаете, есть открытые финалы, с которыми можно согласиться, но когда тебе не дают не одного ответа, а только эмоции и страдания, как по мне, это перебор.

Знаете это расхожее выражение – "заставляет задуматься"? Так оценивают хорошие, важные книги. Я на этом романе поняла, что сильная литература может делать иначе: "заставлять почувствовать". Мне было физически больно читать/слушать этот роман. Не потому, что рядом есть человек, теряющий память. Или еще что-то, близкое к сюжету всех условных трех линий романа. Но сердцу было больно. Сначала даже как-то не понятно, почему.

Я посмотрела несколько рецензий на этот роман. И основные ругают историю за неясную мотивацию обеих главных героинь. И я, пока читала, тоже их не понимала. Почему, зачем? Как так можно делать и чем себе можно объяснить такие решения? Но сердце их чувствовало и сопереживало на каких-то почти невербализируемых уровнях. Пришлось копаться в подсознании. И теперь, когда я понимаю Энн, в горле стоит ком от моего собственного, похожего и такого же неверного решения. Хорошо со стороны осуждать и обзывать дурой женщину, идущую в отношения с мужчиной с такой болезнью и таким страданием. И еще и копать дальше, чтобы быть к нему ближе. То есть, она не просто девушка издалека, которая познакомилась и влюбилась нечаянно в нового человека. Она все про него знала, и продолжила все узнавать. Чтобы что? Любой другой человек смотрит на эту ситуацию будто на Медузу, через натертый до блеска щит. Но когда ты сама там, когда ты – пульсирующее любовью сердце – ты окаменелая статуя, не в состоянии поменять решение, сдвинуться с места.

Я не знаю, почему какие-то люди могут и делают так. Выбирают себе жертвенную любовь и растворяются в ней полностью. Но при этом они, невероятно, но счастливы! Как легко осуждать такое поведение. Но они (мы?) не могут ничего поделать с собой. Может, долгая и серьезная терапия поможет. Но я это чувствую не фигурально, а в реальности в своем сердце. Сейчас мне пришла в голову мысль: бывает так от воспитания, или от множества разочарований в жизни, но ради спасения себя ты закрываешь сердце каменной стеной. А потом, чтобы почувствовать, что оно есть, нужна боль. Бабочки не работают, шарики-фонарики не радуют. Это все какая-то пустота и глупость. А вот если тыкать в сердце спицей страдания, то вот оно, трепещет! Отзывается! Жуть, конечно. Никому не посоветую такое! Срочно к психоаналитику, лечить голову! Иначе можно положить жизнь на алтарь человеку, который и имени твоего не вспомнит. И даже не потому, что у него болезнь такая.

А самое страшное, что я поняла и Дженни тоже. Ту, которая убила. Убила самое родное и в принципе убила себя. Тут тоже от невыносимости боли. Когда тебе без анестезии вырезают сердце маленькой пилочкой. По миллиметру. Это просто китайская пытка водой. И одна маленькая капелька становится последней. И срывает твой разум в безумие. Никто не поймет. Доктор не увидит болезни, а собственная воля ни на что уже не годится. Конечно, писательница напрямую не дает такого объяснения произошедшему, это вроде фантазия. Но для меня это – истина. Та, от которой надо бежать.

Для меня этот роман стал апологией не любви, а наоборот. Не ненависти, а спокойствия. Никого нельзя любить без головы. Нельзя! Это не "скучные взрослые", а забота о себе и всех близких людях. Потому, что при самом страстном сердце нужно иметь хоть маленький островок холода в голове. Который остановит топор в твоей руке или подскажет закончить отношения, похожие на жертвоприношение безответному богу.

В отличие от многих меня книга разочаровала- вернее она просто не зацепила меня.
Да, я восхищалась Энн , как она несла свою любовь долгие годы к человеку . Который уже совершенно не тот, которого она полюбила .У него ранняя деменцая и он стремительно теряет память, причиняет и неприятность самой Энн, да даже не помнит наверно кто она и зачем, но он помнит боль. А боль эта от потери дочерей, одна из которых убита его прежней женой , а вторая просто пропала там же. Энн же заняла место этой жены-детоубийцы , которая пожизненно проводит свои дни и годы в колонии.
И я не понимала многих мотивов и поворотов судьбы, а автор и не пыталась дать читателю ответ на эти вопросы. Она просто описывала как можно жить с чувством вины в колонии, как живется человеку с другим человеком, который не помнит своего прошлого. Но описывает это все так по крупинкам, по кусочкам, перескакивая с одной даты на другую., через года и надо выискивать то, что ждешь по фразам, по намекам. Ладно бы если в конце все таки дали ответ, почему произошло и куда делся второй ребенок, но этого нет. Зачем мне тогда остальное? Насчет мотива еще худо бедно можно составить какие то картинки и понят (хотя мотив ну очень странный ), но вот насчет второго ребенка просто нет ничего, только поиски, не приведшие ни к чему.
Не понравилось как Энн копается в этом прошлом семьи- если с целью оставить себе образ того человека , которого она полюбила, ведь только это она и может узнать о нем , то ладно. Но зачем знать что- то о бывшей жене? И встреча двух жен была для меня каким то странным поворотом- мне это не понять .Да и еще поток сознания этой ГГ, на основе музыки0 какие то странные мысли . фразы , образы. В итоге книга оказалась не моя, я не получила то что ждала. И красоту слога тоже не увидела- я не филолог, бывший математик, мне понятней формулы и ответы, а не то , как построены фразы , а ответа так и нет.

Стинг, задолго до этой книги, объяснил, какие мы хрупкие, роман Эмили Раскович отчасти тоже о  непрочности. Пористой хупкости того, что привычно числим незыблемым и неотторжимым от себя: семьи,  дружбы, любви, частей тела, разума, самой жизни. Но и о пустотной вместимости, позволяющей заполняться чужой жизнью. Об алмазной твердости того, что составляет нашу суть 

Четверть века назад учительница музыки Энн приехала в Айдахо преподавать  в небольшой школе. Ей было двадцать восемь, более одинокая, чем признавалась себе, она всем сердцем привязалась к Эллиоту, солисту своего хора, с которым дополнительно занималась вокалом. Подросток с ампутированой почти по бедро ногой,  держался непринужденно, с достоинством и странной грацией,  звставлявших не жалеть калеку, но испытывать неловкость от обладания "лишней" конечностью.

После того, как Элиот перевелся в другую школу, не простившись, не предупредив даже, накануне ответственного концерта, Энн увидела возле его шкафчика младшеклассницу, которая что-то туда положила, и вот эта тройная обида-разочарование: преданного учеником наставника, друга, влюбленной женщины - заставила ее  достать сверток, чего при других обстоятельствах делать не стала бы.

Внутри коробочки "С днем рождения Эллиот" был потрясающей красоты, явно очень дорогой, нож. И, разумеется, она позвонила родителям девочки. Папа, красивый мужчина по имени Уэйд, приехал: "Да, Джун украла его из дома. Да, делаю ножи на продажу, но этот смастерил в подарок жене. Буду признателен, если не станете никому сообщать, дочка так ранима, влюбляется всякий раз словно на всю жизнь. А не согласились бы вы позаниматься со мной платно, говорят, овладение музыкальными инструментами отодвигает деменцию, у меня скверная наследственность."   

Время сказать о каузальности "Айдахо". Причинно-следственне связи здесь работают с неотвратимостью патентованного медвежьего капкана. Это (вот все время перед глазами образ детской пирамидки с разноцветными шайбами, которые так точно входят одна в другую), конгениальное совмещение сцепленных друг с другом обстоятельств, которые выстраивают безупречную сюжетную арку. Многие линии сходятся к страшному автустовскому дню. когда семья Уэйда перестала быть. Чтобы  расходиться от этой точки уже  соединенными невидимой, но прочной связью.

Не случись ножа в шкафчике, не было бы занятий, в ходе которых Энн, чтобы подбодрить нерадивого ученика, села за инструмент сама и спела "Сними портрет мой со стены". И это стало прорывом, невероятно воодушевившись, Уэйд  выучился играть песенку двумя руками, принес ее домой, к своей запертой на горе с хозяйством и семейными заботами Дженни. К ровеснице жене, двенадцатью годами старше Энн.

И мир ее накренился,  а когда в воскресенье они поехали всей семьей за дровами и она присела на переднее сиденье пикапа все еще с топором в руке,  а на заднем восьмилетняя Мэй, младшенькая, запела вдруг эту песню, внезапно случилось то, что случилось.  Скажете, не бывает? А я отвечу, у меня в соседнем подъезде жила Валентина - такая, со странностями женщина. Родила поздно, незамужней, хотя отец навещал их с дочерью часто, он азербайджанец, если вы понимаете. И она буквально тряслась над своей Лейлой, даже гулять с детьми не выпускала. Сама с ней выходила на детскую площадку поздно вечером. А в августе  перед тем, как дочери идти в первый класс, забила ее насмерть гаечным ключом.

Но у нас тут не Поволжье, где женщину поместили в психолечебницу,  и через четыре года она вернулась, а вовсе даже штат Айдахо, где Мэй погибла, Дженни в тюрьме пожизненно, Джун исчезла. Сбежала? Похитили? Жива? Мертва? Знаете, есть такие компьютерные программы, которые позволяют моделировать предположительную внешность пропавших три, пять, семь лет назад людей. Особенно актуально в случаях с детьми, внешность-то меняется.

  Уэйд с Энн, которая стала второй миссис Митчелл, идут дальше. Заказывают для листовок "разыскивается" картины, на которых Джун изображена в многообразии предположительных судеб: продавщица универмага, бомжиха,  модель, пирсингованная панкуша, молодая мать, торчок, респектабельная студентка колледжа... Уэйд надеется, что так шансов опознать девушку у очевидцев больше.  Пока может еще надеяться. Пока помнит, что у него были когда-то Джун, Мэй, Дженни. Ранняя деменция в роду, не забыли?

  А есть еще Дженни, живущая в персональном аду женской исправительной, данном в ощущениях и ни на миг не оставляющем аду детоубийцы.  И вы скажете: "Это, должно быть, страшно депрессивная книга". А я отвечу: "Поразительно, но нет, она исполнена нежности, светит внутренним сиянием, какое может исходить от очень хороших людей, и она потрясающе красивая"

  Знаете. как осенний клен или мишень паутины, или ускользающая красота пушинок одуванчика.  Сосна под снегом, розовый бутон, морозный узор на окне - такое впечатление от прозы Раскович. Немыслимая красота и симметрия, внутренний свет, льющийся со страниц на которых про страшное и просто неприглядное.

За эту хрустальную прозу спасибо Светлане Арестовой. Прежде не знала книг в ее переводе. Хотя нет, загуглила сейчас, "Магония" в свое время произвела на меня большое впечатление. Ну теперь уж не забуду.  

«Айдахо» Эмили Раскович – идеальная музыкальная симфония, ладно сыгранная точно по нотам профессионалом, довёдшим своё мастерство до автоматизма. Всё те же самые семь нот, что и в попсовых песенках, производят совсем другой эффект. Однако есть ли настоящая жизнь там, где нет место лаже?

Исходные данные сюжета в «Айдахо» – просто огонь: Энн ухаживает за больным синдромом Альцгеймера мужем Уэйдом, бывшая супруга которого отбывает пожизненный срок за убийство их младшей дочери, а старшая дочь, бывшая свидетельницей этого убийства, пропала без вести много лет назад. Но Эмили Раскович совершенно не интересуют скандалы, интриги, расследования, тайны исчезновения, выяснение мотивов преступлений, в общем, как раз всё то, что очень интересует среднестатистического читателя. «Оставьте это для вечерних шоу на федеральных каналах, литература должна говорить о вечном» – с каждой страницы транслирует писательница и поднимается ввысь нас над сюжетом с его бытовухой, показывая, что из набора «болезнь-убийство ребёнка-сложное прошлое» можно собрать не только нечто идеально подходящее для дешёвых манипуляций и катарсического рыдания в подушку. Можно говорить о роке, памяти, любви, прощении, принятии, дружбе, искусстве, прошлом и будущем. Можно переключить взор на всё то, что было есть и будет вне конкретной ситуации и переживаний отдельных людей.

Ругать «Айдахо» за неоправданные ожидания ужасно неловко. Тем самым ты будто бы расписываешься в собственных низменных интересах и утилитарном отношении к литературе, как к способу развлечься вечерком за счёт погружения в радости и горести других людей. Раскович осознанно пошла по пути обманутых ожиданий, она намеренно сыграла на интересе читателей к «тяжёлым» семейным драмам и героям со «сложно судьбой». Она не дала ответа ни на один вопрос, не прояснила ни одно событие, не дала возможности выстроить чёткую картинку произошедшего. Мало того, она поставила читателя в ситуацию, когда высказывать это всё в качестве претензий невозможно, ведь кто будет требовать деньги назад, когда вместо макарон по-флотски ему подадут фуа-гра?! Но как быть тем, кто всю неделю хотел макарошек?