Idaho

Неожиданное проявление доброты ранит сильнее, чем жестокость. За него нельзя отплатить. Некуда девать благодарность, вот она и мечется по всему телу.

Может, этого всегда и хотели их сердца - разбиться. Ведь тогда станет ясно, что они на это ещё способны.

Доброта без повода – самая редкая и самая честная.

Молчание не так нестерпимо, как неудавшаяся попытка выразить свои чувства.

Умереть значит просто вспомнить, как умирать.

Июнь – первый месяц лета, а май – всего лишь весна.

Иногда память внезапна, как лезвие.

Ведь безжалостность лучше уязвимости, жестокость лучше нерешительности.

Смысл подобен музыке – подхватывается и передается. Возвращается. Рефрены, фразы, надписи на проходящих судах. Засели в голове, они засели у меня в голове. Истории липнут к словам, слова липнут к беззащитным мелодиям, впечатлительным мотивам.

боль лучше, всегда лучше, чем забвение.

Недомолвка – это такое помилование без помилования...

Нервы. Само слово с душком.

Когда любишь того, кто погиб, но его смерть стёрлась у тебя из памяти, остаётся лишь боль неразделённого чувства.

Всё, что должно быть сказано, должно быть сказано до гор.

Каждая со своей жертвой ради другой. Отдавай и отдавай – ценой всего лишь счастья. Они появились в жизни друг друга намного раньше, чем думали. Они останутся в жизни друг друга навсегда.

Как легко нас порушить. Как быстро чья-то жизнь может просочиться в трещины, о которых мы не знаем, пока эта чужая жизнь не окажется у нас внутри.

Густые басовые аккорды. Кусты и пыль дороги, диссонанс. Всё таится у неё в пальцах. Старый мотив парит над ней, едва удерживаясь. Взрезая эти жуткие аккорды, интервалы в партии правой руки спотыкаются о камни в ручьях, выпрямляются и бегут, бегут изо всех сил запыхавшейся восходящей гаммой. Пауза. Передышка. Выдох – и руки Энн застыли над клавишами. Бесконечность длиной в половинную ноту.

Неужели такой страшный разлом – во времени, земле и сердце – когда-нибудь затянется на том августовском дне, когда всё разорвалось на части и вмиг потерялось?

Иногда память внезапна, как лезвие, такая острая и реальная, что ему кажется, будто трагедия произошла вчера.

Я здесь, потому что тебя здесь нет.