Цитаты из книги Idaho

"Но дело вовсе не в благодарности. А в высвеченном ею предательстве. Пока Уэйд прижимает к себе Энн, она прижимает к себе свои секреты. Пока он вырезает цветы в мастерской, она закрывается в спальне с телефоном."

"Я только через неделю сообщил своей матери, что внучек у нее больше нет. Для нее они жили на целую неделю дольше." (Уэйд)

"Хотя этнического разнообразия в школе не было, в программе уделялось особое внимание изучению других культур. Энн никак не могла определиться, странно это или естественно – встретить такую непреклонную широту взглядов в провинциальной школе по соседству со штаб-квартирой группировки «Арийские нации»..."

"Им легко было себя сдерживать. Оба чувствовали одно и то же: нужно отложить все, даже признание в любви, пока они не будут связаны узами брака."

"Здесь играют дети". И неважно чьи, неважно кто - дочери Уэйда с Дженни или правнуки Джун Бейли Ро. Это что-то в камнях и в почве, в запахе деревьев, протянутая рука, мелькнувшая ладонь. Это что-то за пределами жизни всех обитателей горы, вернее, это граница их жизни.

Может, этого всегда и хотели их сердца — разбиться. Ведь тогда станет ясно, что они на это еще способны.

Когда-то давно Уэйд рассказал ей, что для нюха хищников оленята невидимы. Она наблюдает, как олененок перебирает ногами, щиплет траву, а сама думает: "Он не оставляет следов. Ему не нужно бояться прошлого".

Иногда ей хочется толкнуть его обратно в эту боль, потому что боль лучше, всегда лучше, чем забвение.

Ей было страшно при мысли, что дочка способна так от нее отгородиться. Воздвигнуть у себя в мыслях картонные стены и укрыть за ними свое детство.

Зачем ты стучался к себе домой? Допустим, он скажет, что на морозе дверь заклинило; что замёрз замок. Ты знаешь, что на дворе минус десять? Допустим, он обвинит её в неведении. Но она всё поймёт ещё прежде, чем попробует дверь, а она непременно попробует, такой уж она человек. Выйдет на крыльцо и подёргает ручку, а потом посмотрит на него и сквозь него и увидит, во что он превратился.

Снаружи вой койотов роет норы в замёрзшей тишине. Вороны на деревьях ждут весну, заранее готовые спихнуть птенцов, что послабее, из гнезда, поступок этот давно уже живёт у них в душе. Глубоко под землёй притаились змеи. Тела холодные, бездвижные; мысли горячие, ползучие. Сколько тайных побуждений, свёрнутых клубком, сколько бьющихся сердец, и все, разматываясь, сшибаются в хлопок тишины, в котором заключён этот самый миг - дома, у окна, это прекрасное забвение любовью.

Каждая со своей жертвой ради другой. Отдавай и отдавай – ценой всего лишь счастья.

Мать, которая любит ребёнка всем своим существом, и так всегда в шаге от топора, один взмах – и готово.

На Рождество ведь положено открывать подарки. и не так уж важно, что внутри.

Как быстро чья-то жизнь может просочиться в трещины, о которых мы не знаем, пока эта чужая жизнь не окажется у нас внутри. Мы такие пористые.

В ней не осталось больше слез – не потому что она очерствела, не потому что ушла в себя, а просто потому что они иссякли. Отсутствие слез – это своего рода дань уважения, признание, что она не вправе оплакивать его, что он ей не принадлежит.

Ее преступления – это отправная точка ее жизни, это данность. Бывают дни, когда она вообще о них не думает, как не думает о факте своего рождения. С них, как с рождения, для нее началась новая жизнь – загробная жизнь, называемая тюрьмой. Убийство, стоило его совершить, из действия превратилось в реальность, внутри которой она, оказывается, всегда и жила.

Мать, которая любит ребёнка всем своим существом, и так всегда в шаге от топора, один взмах - и готово.