ТРИ ГОЛУБКИ
Были мы сестрицами-девами,
Стали голубицами белыми.
Песенку споём голубиную
И летим втроём над долиною,
И к ручью мы вместе спускаемся
И в струе студёной плескаемся.
За рекой Рубас мать видала нас,
Мать видала нас, не узнала нас...
(Из дагестанского фольклора; см. «Гром, греми по горам» 1979 г.)
Не понимаю, почему вокруг романа Натальи Елецкой «Салихат» сломано столько копий. Перед нами не автофикшен, не документальная проза, а самая настоящая беллетристика в духе романов Люсинды Райли. С характерными для «женских романов» поворотами сюжета и надрывом, по-своему увлекательная (если этот термин применим к истории об узаконенном рабском положении женщин в патриархальном, ортодоксальном обществе), но всё ещё беллетристика, и, если бы не некоторые комментарии, мне не пришло бы в голову спорить, представляет ли книга этнографический интерес.
Не ищете сюжетную прозу, но хотите узнать больше о культурных особенностях и некоторых «нюансах жизни» современного Дагестана — нет ничего лучше рассказов Алисы Ганиевой (выходили в сборнике Алиса Ганиева - Салам тебе, Далгат! (сборник) ): и чисто в этнографических описаниях они посильней, и сам образ многонациональной республики «на стыке времён» (или в эпоху «безвременья») в них намного ярче и выразительней. А историю замужества шестнадцатилетней Салихат оставьте любителям турецких сериалов, «Унесённых ветром» и т.п. — с поправкой на то, что написано это довольно прозрачным языком, к тому же не сказать, чтобы в череде жизненных неурядиц характер главной героини претерпевал какие-то серьёзные изменения. Но, возможно, «так и задумано»?…
И здесь мы подходим к главному: книга действительно заканчивается неоднозначно. Мне не удалось найти ни одного интервью с Натальей Елецкой, никаких записей в блогах, из которых стало бы понятно, «что хотел сказать автор», т. е. стоит ли воспринимать концовку как хэппи энд (и тогда я соглашусь с теми, кто критикует такое рабское принятие абьюза) или как финал какого-нибудь «1984» Оруэлла или романов Ирвина Уэлша (и тогда это совсем другой разговор, ведь позиция героев, не совпадающая с позицией автора, сама по себе может служить выражением определённой идеи).
И всё же негативные отзывы (с призывами сжечь книгу и чуть ли не автора заодно) выдвигают к книге претензии несколько иного рода. Попробую высказаться по пунктам.
Вздохнули поглубже. Выдохнули. Итак…
Любой писатель может писать вообще о чём угодно, в том числе писатель из Дагестана может писать про Москву, а писательница из Москвы — про Махачкалу или горный аул. Это нормально! В этом смысле нет и не может быть никаких «преференций», иначе мы дойдём до того, что историческую прозу вообще никому писать нельзя (автор же не жил в описываемое время и менталитет у него, естественно, совсем другой) — и т.п.
Вот, например, как Ислам Ханипаев ответил на вопрос о региональной этнографической специфике сюжета:
Я не пытаюсь идти путём продажи некоего негативного образа Дагестана и Северного Кавказа, как раз наоборот, я стараюсь просто рассказывать интересные смысловые истории, без излишней идейности. Да, так получается, что и я «выезжаю» за счёт Дагестана, но как же еще вдруг появиться региональному писателю? В чём моя истинная ценность в российской литературе? Если говорить о каком-нибудь моём таланте, то я могу те же истории придумывать как сценарист, и героем будет не Артур, а Гриша, и не крутой Али, а крутой Егорка. Дагестан и наши люди — предмет моего неподдельного интереса, и только поэтому я об этом пишу.
Понимаете? Автор пишет о том, что его по-настоящему интересует. Вот Наталью Елецкую интересуют судьбы «восточных» женщин — и она пишет об этом. Имеет право.
Точно так же нормально — творчески достраивать реальность художественной книги, даже если это подразумевает сгущение красок. Например, если бы действие разворачивалось где-нибудь в Сибири или Центральной России, никому и в голову бы не пришло писать: «А вот мы в детстве ездили на лето к бабушке в деревню, и там такого не было». Ну, не было — и слава богу, радуйтесь, что лично вас похожая ситуация не коснулась, только художественная книга-то тут при чём? Не нравится — почитайте что-нибудь другое, а это произведение, вполне вероятно, оценит кто-нибудь другой. А «сжигать», я считаю, вообще ничего нельзя, даже самая последняя распропагандистская агитка должна сохраниться как памятник эпохи.
И к чему приводить в пример женские образы из книг того же Ханипаева? Во-первых, мы уже выяснили, что разным писателям могут быть интересны совершенно разные темы, и жизненный опыт у всех тоже совершенно разный. Во-вторых, какие детали сюжета дают основания полагать, что действие «Салихат» происходит именно в аварском селении (Ислам Ханипаев — аварец)? Мне показалось, что названия и т.п. скорее уж даргинские, а вообще в Дагестане проживают десятки народностей, зачастую вообще неродственных. И да, я тоже не забыла времена, когда даги (горцы) были радушными, гостеприимными хозяевами, с готовностью предлагающими любую помощь (и ещё попробуй откажись — обидятся), а чудесная советская повесть для подростков Магомед-Расул - Раненая ласточка запомнилась мне очень трогательным образом матери — только, опять же, причём тут конкретно «Салихат»?
Кто-то в комментариях вспоминает Махачкалу своего детства… Действительно, ещё в девяностые в Махачкале (в то время абсолютно светском городе, где исторически проживало больше русских и евреев — тех самых, которых не так давно «искали в турбине самолёта») женщины могли не просто ходить с голыми коленками, но носить короткие стрижки и даже — о ужас! — водить автомобили! Вот только время действия в романе — явно не девяностые, а как минимум конец нулевых — начало десятых (а если у кого-то слово «боевик» ассоциируется исключительно с девяностыми, то он явно не знает, чем все эти годы жил Кавказ, да, похоже, и знать уже не захочет).
Но в том-то и дело, что сами по себе место и время действия далеко не так важны. История ведь не про какое-то конкретное горное селение, не про конкретный род, семью, даже не про Дагестан и не про ислам, она в принципе про перестройку общественного уклада, когда обычаи продолжают соблюдаться только с той стороны, которая выгодна сильному и нарушаются в той части, где они защищают слабого; про то, как религией, историческим прошлым или физиологией оправдывают откровенно садистские наклонности, физическое и моральное насилие; про то, как комплексы, агрессия и ограниченность картины мира одних оборачиваются унижением, болью и отчаянием других и т. д.
Большинство читателей, наверное, предпочли бы финал, который мог бы воодушевить попавших в аналогичную ситуацию девушек перестать терпеть издевательства и не побояться уйти, начать новую жизнь — и это была бы совсем другая история… Но имеем то, что имеем (как я писала выше, трактовать финал можно по-разному, возможно, автор считает, что если уже выросло целое поколение женщин, другой жизни не видевшее, а государство в лице правоохранительных органов сняло с себя всякую ответственность за их безопасность, то такое внутреннее принятие ситуации — один из способов выживания).
На этом можно было бы закончить, но мне всё-таки хочется вернуться непосредственно к Дагестану/Кавказу/России в целом на фоне заявлений, что книга кого-то там дискредитирует… Понятное дело, человек устроен так, что любой негатив всегда воспринимается в штыки, и проще объявить роман «заказухой» , отпечатанной на конспиративной квартире Госдепа. Можно сколько угодно отрицать, что в последние десятилетия произошла очень сильная радикализация общества, в том числе молодёжи, но, по-моему, ни один доклад правозащитников про убийства чести или документальный фильм про вынужденных бежать от насилия женщин не скажет больше, чем слова председателя Координационного центра мусульман Северного Кавказа (КЦМСК) Исмаила Бердиева, назвавшего практику женского обрезания совершенно безвредным обычаем:
Насколько я знаю, это [женское обрезание] делается для того, чтобы женскую прыть немного успокоить. Здоровью это абсолютно никак не мешает», — заявил Бердиев в интервью радиостанции «Говорит Москва».
Понимаете, да? В этих словах официального лица не просто не отрицается само существование абсолютно варварской, дикой практики калечить девочек, чтобы из них вырастали фригидные женщины, но ещё и оправдывается! Скоро, наверное, будут утверждать, что его делают по просьбам трудящихся самих женщин.
И, чтоб два раза не вставать, добавлю новость от 19 марта 2025 года: представители движения «Ветераны России» потребовали запретить в России показ турецких сериалов, чтобы не снижать интерес россиянок к соотечественникам. Вот так постепенно всё и начинается: сначала в учебнике по «семьеведению» женщине отведут роль исключительно домработницы и многодетной матери, потом начнут решать, какие книги и фильмы женщинам можно читать/смотреть, а дальше уже само пойдёт-поедет…
У меня всё.
20 понравилось
