Później

У каждого есть свои тайны.

Уходи прочь отсюда, кем бы ты ни был. Возвращайся туда, откуда пришел. Но помни: если я позову, ты придешь. 

Из кухни мне было слышно, как он с облегчением вздохнул, опустившись в любимое кресло. И еще пукнул. Не с трубным звуком, а скорее с гобойным. 

А вдруг я однажды проснусь, и он окажется рядом, прямо в моей постели? Может быть, даже потянется к моему писюну?

Никто из мертвых ни разу не прикасался ко мне, я даже не знал, могут ли мертвые притрагиваться к живым, но если террьо попытается ко мне прикоснуться — или меня схватить, — я собирался огреть его рюкзаком, набитым учебниками. 

Они знают, что я их вижу. Они всегда знают. 

Всегда есть какое-то "позже", теперь я это знаю. По крайне мере, пока мы не умрем. А потом, видимо, наступает все, что было раньше. 

Чайные листья должны завариваться в свежекипяченой воде ровно пять минут – не больше и не меньше.

Завтрашних дней не так много.
Майкл Лэндон.

Так что да, я вижу мертвых. Сколько я себя помню, столько и вижу. Но не так, как в том фильме с Брюсом Уиллисом. 

Мертвецы выглядят в точности как живые, но всегда носят одежду, в которой умерли. 

Когда придем домой, займись чем-нибудь, поиграй или посмотри «Барни» или «Волшебный школьный автобус». Мне надо сделать миллион звонков. 

Меня зовут Джейми Конклин, и когда-то давным-давно я нарисовал индейку ко Дню благодарения. Мне казалось, что она офигенная. Позже — причем ненамного позже — выяснилось, что она откровенно фиговая. Иногда правда бывает паршивой. 

Когда ты еще маленький, во всем соглашаешься с мамой. Если только она не велит идти спать. Или доесть брокколи.

Знаете, почему люди читают такие книги? Потому что радуются, что это дерьмо случилось не с ними.

Я смотрел прямо на развороченную дыру, где раньше были его мозги, его мысли.

Покажи мне бульвар Мартина Лютера Кинга в любом большом городе, и я покажу тебе самый криминальный район.