The Yellow Arrow

Как подходя к большому делу, нужно начинать с малого, так и приступая к чтению Виктора Олеговича, надо начинать с его трёх повестей, вышедших в печати в начале 1990-х годов. Перечитал как всегда с удовольствием и подивился умению совмещать японскую поэтику, кастанедовскую мистику, буддийскую философию с поздесоветской действительностью и жаждой понять, «кто я?» и «где я?»... И что же это такое «я» в конце концов.
⠀

⠀
«Жёлтая стрела» (1993)
Андрей просыпается в своём купе, где напротив обретается уже немолодой Пётр Сергеевич, делающий зарядку под музыку из динамика. Заведëнный ежедневный ритуал с выстаиванием очереди в туалет и походом в столовку, где дают непонятную кашу и где странный седой мужик заводит с ним разговор о решении всех человеческих вопросов в тысячелетнем прошлом. Поход к Хану, мужику с восточным лицом, на двери которого словно для напоминания вышкреблена почти руничкакая стрела вверх. Бесконечный поезд, жители которого уже и не помнят, что это поезд и какого его название. Они только помнят, что едут к обрушенному мосту. Сменяются поколения, покойных выбрасывают в открытые окна, налицо социальное расслоение и борьба за место в купе. Люди выживают как могут, кореш Андрея занимаются “бизнесом“ («По звучанию. «Бить, «п*зда» и «без нас»), прокручивая схемы с ложками, дверями... Атмосфера 90-х прекрасно передана. С Ханом они изредка залезают на крышу бесконечного состава и видят человека, спрыгнувшего в реку, когда поезд едет по мосту. Хан внезапно исчезает, оставив после себя записку...
Прекрасная философская притча о жизни и обретении смысла, о вневременном, трансцендентном. И о «выходе из поезда».
⠀
«Затворник и Шестипалый» (1990)
История о двух цыплятах-бройлерах — Шестипалом, которого из-за отличий во внешнем виде изгоняют из общества и от кормушки, и об отшельнике-философе Затворнике, который путешествует по мирам птицефабрики имени Луначарского, проповедуя о Страшном суде и призывая к посту (худых отправляют с конвейера назад докармливать). Цыплята пытаются освоить загадочное явление «полëт».
Один из лучших философских текстов вообще в русской литературе, эдакий симбиоз христианского мессианства с буддизмом и антиутопия.
⠀

⠀
«Принц Госплана» (1991)
Позднесоветская реальность, в которой пребывает герой Саша, работающий в Госплане и играющий в компьютерную бродилку-сражалку «Принц Персии», превращается в компьютерную, игровую. Оформление текста выглядит в виде пройденных этапов игры с «Loading...» и «Level 1»... влоть до прохождения на высший уровень, где героя ждёт принцесса. При этом выполняя задания своего начальства, Саша то выпадает из игры, то вновь в ней оказывается, все герои повести тоже играют в ту или иную популярную на тот момент компьютерную игру, параллельно общаясь, выполняя задания, рассказывая истории... Пелевин мастерски отражает психологический слом в сознании героя, соединившего реальность и вымысел, так что читатель уже на себе ощущает зыбкость и призрачность этого мира. Повесть словно передаёт атмосферу уходящей, разрушающейся советской матрицы и первые шаги приходяшей на её смену пока неведомой, новой, технологической, с большим размыванием человеческого “я“. И получилось это передать с помощью казалось бы простой истории об играющем в компьютерную игру герое — превосходно!
⠀

В "Жёлтой стреле" Пелевин не занимается морализаторством, не вплетает исподволь в канву повествования ханжеские нравоучения, не позиционирует себя первооткрывателем сокровенных истин. Он просто создаёт иную реальность, которая соприкасается с нашей в неких точках, но право определять координаты этих точек автор оставляет за читателем.

Простота, лаконичность, незамысловатость стиля изложения на протяжении всего повествования сохраняет свою первозданность, не нисходя до примитивизма.
Основные идейные нити, которыми прошита "Жёлтая стрела" - неосознаваемая несвобода, однобокость мировосприятия, пребывание в вакууме неведенья относительно собственного местоположения в пространстве реальности.

В «Жёлтой стреле» также актуальна проблема степени ответственности индивида за собственную судьбу и пределов его власти над ней. Пелевин, кроме того, косвенно сподвигает читателя задаться немаловажным вопросом: насколько комфортно и бестревожно существование микросоциума, состоящего из людей (пассажиров вечно движущегося поезда «Жёлтая стрела»), не осознающих и не ощущающих эту ответственность и власть и не предпринимающих попыток выйти из тумана этой бессознательности (то есть за пределы привычного)? Они даже не пытаются познать иные возможности существования – лишь неизменно мчатся по кем-то прочерченной траектории к кем-то предопределённому для них пункту назначения (разрушенному мосту). Но тот, кто всё-таки решится сойти с предначертанной траектории, покинуть поезд «Жёлтая стрела», переступив таким образом пределы неведенья, - не будет ли он обречён в этой запредельности на ту же бессознательность, на тот же вакуум? По традиции уходящих из жизни пассажиров «Жёлтой стрелы» сбрасывали в движущееся пространство за стенами вагонов. С каким же ликом может такая запредельность принять в свои объятия того, кто дерзнёт добровольно заживо в неё шагнуть?
Вопрос этот так и остаётся открытым в повести. А может, он изначально был риторическим?

Виктор Пелевин – один из самых узнаваемых и обсуждаемых российских писателей, известный своими философскими притчами, наполненными аллегориями, символизмом и сатирой на современное общество. Одна из его ранних повестей, «Желтая стрела», написанная в 1990 году, до сих пор остается актуальной и многослойной. «Желтая стрела» — это повесть-притча, действие которой разворачивается в бесконечном поезде, движущемся по разрушенным рельсам в неизвестном направлении. Пассажиры давно свыклись с мыслью, что поезд – это их единственная реальность, а жизнь за его пределами либо невозможна, либо не имеет смысла. Главный герой, Андрей, осознает абсурдность происходящего и начинает задумываться о том, есть ли выход из этого замкнутого пространства. Поезд в повести – мощный символ, который можно интерпретировать по-разному. Чаще всего его воспринимают как метафору советского и постсоветского общества, в котором люди живут по инерции, не задумываясь о том, куда они движутся. Однако можно трактовать поезд и как саму человеческую жизнь – замкнутую систему, где большинство людей просто плывет по течению, не задумываясь о возможности выйти за рамки привычного. Одна из ключевых тем повести – свобода выбора. Андрей сталкивается с дилеммой: остаться в поезде, как все остальные, или рискнуть и покинуть его. Большинство пассажиров не видят смысла в побеге – им комфортно в своем привычном мире, даже если он абсурден и ограничен. Этот мотив перекликается с экзистенциальной философией: не каждый готов выйти за пределы своих иллюзий, даже если понимает, что живет в искусственной реальности. Еще одна важная тема – социальная инерция и конформизм. Пассажиры поезда живут по определенным правилам: одни наслаждаются статусом, другие смирились с трудностями, третьи развлекаются, чтобы не думать о бессмысленности своего существования. Это очень точное отражение общества, где каждый находит свою роль и боится выйти за ее пределы. Пелевин также поднимает вопросы иллюзорности реальности. В поезде есть свои религии, суеверия и даже мифы о том, что ждет за его пределами. Это аллюзия на то, как люди создают идеологические конструкции, чтобы оправдать свое существование. Язык «Желтой стрелы» прост и лаконичен, но при этом наполнен глубокой философией. Пелевин избегает чрезмерного пафоса, а его ирония и тонкая сатира делают чтение увлекательным. Несмотря на абсурдность ситуации, повесть вызывает сильное эмоциональное вовлечение – читатель невольно задается вопросом: а не нахожусь ли я сам в таком же «поезде»? «Желтая стрела» – это книга о выборе, свободе и смысле жизни. Это не просто фантастическая история, а многослойная философская притча, которая остается актуальной и спустя десятилетия. Читая ее, каждый может увидеть в героях и ситуации что-то свое, ведь поезд Пелевина – это метафора, открытая для множества интерпретаций

Я не особо люблю писать длинные рецензии на короткие произведения, поэтому здесь будет лишь небольшой отзыв.

Про повесть я узнал из одноимённыого трека Horus'a (альбом "Прометей роняет факел"). Песня сразу запала в душу своими текстом с сильной смысловой нагрузкой и довольно необычным звучанием. После третьего дня прослушивания Пелевин вмиг оказался в электронной книге, поскольку идея поезда, несущегося к разрушенному мосту, как аллюзия на жизнь человека, выглядила довольно внушающе и интригующе...

О прочтении я не пожалел, хоть Жёлтая Стрела и не запала глубоко в душу. Повествования в повести было минимум. Большую часть произведения главный герой описывал окружающий его вагон и происходящие в нем события, время от временя рассуждая о мире за окном.

При этом читать было совершено не скучно. Бытовая атмосфера нашей жизни была идеально восстанвлена. Персонажи даже матерятся для пущего погружения. В один момент ближе к концу по телу прошла мурашка.

Не зашёл мне только финал. Возникло ощущение, что Пелевин не знал как закончить, и написал первое, что взбрело ему в голову. А может я просто не понял заложенного глубинного смысла.

В общем, оценка 4/5. К Пелевину когда-нибудь вернусь, но не в ближайшее время. А прочитавшим мой отзыв советую прослушать трек Леши Хоруса.

"Весь мир - метафора," - согласно разным источникам, это слова Гёте (правда, я не нашла нигде на это ссылки, только "Кафку на пляже" Мураками). Этот мир можно читать как книгу, находя новые смыслы и закономерности бытия. Способность видеть некий замысел, выходящий далеко за пределы конкретной ситуации, дает чувство свободы и спокойствия. Художник, в самом широком понимании этого слова, без метафор - просто штамповщик.

В. Пелевин находит метафору, вобравшую в себя несколько слоев смысла - от реалий российских 90-х до буддийского слияния с миром. И каждая малейшая деталь, вплоть до частицы-паразита "там" в речи одного из героев, переливается этими смыслами, как капля мазута, поймавшая желтые лучи солнца. Тем приятнее увязать в тексте: завязывается игра, чем-то похожая на пасьянс. К творчеству раннего Пелевина Д. Быков проводит параллель с советским символизмом 1970-х годов, и с символизмом вообще, для которого характерна способность "прозревать сквозь пустырь, гаражи, пейзаж спального района иную, прекрасную, реальность, потому что ткань жизни уже слегка завернулась".

Что касается идейного наполнения, то здесь мне кажется интересным наблюдать реакцию читателя на прочитанное: своего рода реакция на прозрение. Либо ужаснуться и уйти в свое купе или на уютную верхнюю полку обдумывать несовершенное устройство человеческого мира. Либо увидеть возможности иного, нешаблонного, образа жизни, иной реальности; остается только выбрать способ, как сойти с поезда: броситься с крыши вагона в водоем, или дождаться, когда поезд внезапно остановится, или, может, есть другие пути?

Прочла книгу и поняла, что читать Пелевина я больше не буду, видимо не моё. Вроде бы и сюжет интересный, и смысл - глубже некуда, но после прочтения ни одной мысли не осталось (они, видимо, сошли с поезда вместе с главным героем)). Зато осталось чувство, что ничего в жизни нельзя изменить, тебя либо всё устраивает (как пассажиров), либо не устраивает, но что делать ты не знаешь (как у главного героя), и перемены целиком и полностью зависят от случая. В целом книга показалась мне очень депрессивной. Конечно, может быть у автора есть и более позитивные произведения, но экспериментировать больше не хочется.
Да, чуть не забыла, в нескольких местах встречается ненормативная лексика, коробит.

Это великолепно! Это настолько круто, что я даже не знаю читать ли остальное что купил, потому что боюсь испортить впечатление (конечно прочту, ы). Скажу так: здесь одна только повесть "Желтая стрела" на 60 стр. круче чем три предыдущих книги что я у него прочел. А дальше только круче. Например "Затворник и шестипалый" - я реально не мог понять идеи поначалу и долгое время, а как понял был удивлен. А рассказы - отдельный разговор. 80% из них абсолютно прекрасны. Конечно, как читатель избалованный некоторые из них я читал без большого интереса (из за чрезмерной концептуальности). Но "Проблемы верволка" и "Ника" поразили меня так, что если бы книга состояла из них, и двух начальных повестей, я был бы счастлив чуть более чем полностью. А после Ники я вообще впал в ступор, сильно, очень сильно. Спасибо ПВО за это. Огромное.

upd год спустя после прочтения еще кучи книг ПВО
на этой книге Пелевин для меня, в общем то, если подытожить, и закончился.