Veba Geceleri

В этот вечер остров разделился надвое: на тех, кто его покидал, и тех, кто оставался. Казалось, что остающиеся, будь то греки или мусульмане, и есть настоящие местные жители, остальные — чужаки, убегающие к себе домой.

В какой-то момент у него мелькнула мысль, что он описывает все эти мерзости человеку, которого совсем недавно считал их причиной, и теперь смотрит на него так, будто перед ним единственный, в чьей власти их устранить.

Не все убийства совершаются из соображений выгоды. Иногда убивают, оказавшись в безвыходном положении перед лицом несправедливости, а бывает, что человек становится убийцей просто в силу стечения обстоятельств, заранее этого не замышляя.

— Зараза успела распространиться, потому что ее скрывали, — сказал Бонковский-паша.
— И вот-вот вспыхнет эпидемия — нежданная, как гибель крыс.
— Вам не страшно?
— Мы на пороге большой беды. Но я не могу ее вживе себе представить и потому, дорогой друг, говорю себе, что, наверное, ошибаюсь, запрещаю себе думать о том, что нас ждет.

Если они вас полюбят и поверят вам, то станут — что греки, что мусульмане — самыми послушными, самыми смирными людьми на всем белом свете! — заявил Сами-паша и решительно встал, давая понять, что все сказал.

— Все мы рабы Аллаха, — признал колагасы. — Но разве убеждения и история нации важнее, чем ее настоящее и будущее?
— У нации, лишенной религии, убеждений и истории, не может быть ни настоящего, ни будущего.

—А знаешь, Марика, почему ходит так много слухов? Потому что греки не знают, как живут мусульмане, а те понятия не имеют, как живут греки. Одни не ведают даже, что другие делают в своих церквях и мечетях. Если мингерцы хотят быть единым народом, этим слухам должен быть положен конец.

Впрочем, он тут же совладал с унынием, сказав себе, что поддаться тоске —значит признать поражение.

Если ежедневный самообман и поиск предзнаменований переставал дарить достаточно утешения и надежды, человек испытывал глубокое нежелание сопротивляться происходящему.