Sprawy rodzinne

В душе Бомбея есть место каждому, кто хочет сделать этот город своей родиной.

Обращенный сам выбрал себе религию. А потому сильнее верует в избранное им.

семейные свары способны из самого сильного мужчины сделать беспомощного котенка.

По вечерам она видела на лице мужа следы, оставленные очередным трудовым днем.

— Детям нравится Инид Блайтон, — возразила мать. — От ее книжек нет вреда.
Йезад сказал, что такая литература наносит огромный вред — она воспитывает в детях безразличие к родным местам, учит их ненавидеть себя за то, что они такие, как есть, мешает понять, кто они на самом деле. Он сказал, что в детстве тоже читал эти книги и стремился стать маленьким англичанином, да еще того типа, которого и в Англии-то не существует.

Джехангир проводил деда в ванную, чтобы посмотреть, как тот вынимает и чистит вставные челюсти.
— Знаешь, дедушка, мне хотелось бы, чтобы и у меня вынимались зубы. Так легче чистить и щеткой всюду достать можно.

Согбенность — моя естественная поза. И она дает мне возможность получше разглядеть содержимое моей тарелки. У этой рыбы довольно злобный взгляд.

На лопастях месяцами бездействовавшего вентилятора скопилась уйма пыли, и скоро под потолком закружились легкие серые облачка.
— Смотрите, — показал на них Мурад, первым заметивший нависшую угрозу.
— Скорей прикройте пищу! — закричала Куми, наклоняясь над своей тарелкой.
— Все в укрытие! — завопил Джехангир.
— Рассредоточиться! Ложись! — подхватил Мурад. — Прямо в грязь!
— На самом деле, сейчас грязь ляжет на нас, — заметил Нариман

— Это все слуховой аппарат, Джал из-за него не может участвовать в разговоре, — вступился Йезад. — Знаешь, Джал, современная техника творит чудеса, теперь есть более совершенные приспособления, такие миниатюрные,
что их и не видно.
— Да брось ты, — оборвала его Куми, — если он с большим аппаратом не слышит, как ему маленький поможет?

Детям случалось видеть маму чуть-чуть навеселе не чаще одного, ну двух раз в год, но им это очень нравилось, потому что тогда с маминого лица исчезало выражение вечной озабоченности.

— Ваша тетка очень благочестивая женщина, — пряча усмешку, заметил Йезад вслед удаляющейся Куми.
— Воистину, — сказал Нариман. — Она на прямой связи с Богом.

ей очень недоставало соблюдения обрядов, но Йезад не верил в них, говорил, что ему достаточно посещения храма по большим праздникам, а ладан хорош только от москитов.

— Нужно составить бюджет на все расходы, — посоветовала Роксана. — Заведи отдельный конверт для каждой траты.
— Благодарю вас, я тоже проходила экономику домоводства в школе. Какой смысл в конвертах, когда в них нечего класть?

Теперь миссис Котвал кинулась к нему через всю гостиную и, ущипнув за щеку, прощебетала:
— Когда непослушный мальчик становится наконец хорошим мальчиком, это двойная радость!
Ему хотелось напомнить миссис Котвал, что мальчику уже сорок два.

вдовство не вполне отвечало его характеру, и через несколько месяцев он перешел к амплуа жизнелюбивого холостяка. Компания согласилась со сменой роли и неявно поддержала мистера Бурди, перестав упоминать имя Ширин во время воскресных встреч.
К вопросу о любви, верности и памяти, думал Нариман.

— Наказать бы тебя, как ребенка. Оставить без обеда за непослушание, а?
— С твоей стряпней это не наказание, а подарок, — подумал он.

Если каждый день носить с собой свою смерть, трудно будет растрачивать время на вражду, на злость и горечь, на второстепенности.

На балконе Мурад поделился с Джехангиром интересной мыслью: почему бы папе не пожаловаться правительству Канады на грубость и несправедливость мистера Мазобаши во время собеседования?
— А потому, — мудро ответил Джехангир, — что правительства никогда не помогают простым людям.
— Это ты про Индию говоришь, — не согласился Мурад, — а за границей не так. Скажу-ка я папе.

Правительства никогда не помогают простым людям.

Я согласен, папа, есть множество источников удовольствия. Наш разум содержит в себе столько миров, что радости от них хватит на целую вечность