Последнее время

Если коротко, то это книга о времени, когда земля перестает быть милостивой и начинает бороться с людьми. Человечество оказывается бессильным перед мощью природы, и оказывается на грани вымирания. Люди пытаются сопротивляться, они ведут отчаянную борьбу за свою жизнь, пытаясь остановить уничтожение мира, но их усилия тщетны. Наконец, они осознают свое бессилие и принимают факт, что последнее время настало. Этот мир ярок и самобытен, но он готовятся к завершению своего пути. Возможно, это неизбежный конец, который был предрешен с самого начала. Может быть, земле было предназначено вернуться в тишину, в начало веков.

А может быть, люди должны были пройти через все это, чтобы по-настоящему оценить такие вещи, как глоток чистой воды или зелень травы. Прежде чем мир окончательно исчезнет, есть еще время глотнуть свежего воздуха. И вместе с автором вас подхватит поток событий, который не отпустит до последней страницы.

Но не факт, что вам понравиться. Ведь иногда нужно будет продираться сквозь дебри непонятных слов, понять смысл написанного. Не теряй надежды, продолжай читать. Дорогу осилит идущий! И возможно Боги будут к тебе благосклонны, и ты будешь по праву вознаграждён!

Тяжело.

То самое слово, с которым начинаешь читать «Последнее время», с которым продолжаешь, да и, собственно, с которым заканчиваешь.

Тяжелое начало происходит потому, что – и даже уже, разумеется, зная, о чем пойдет речь, сложно угадать, как именно пойдет. Тяжёлое всё придавит непривыкших к фантастике словесами, описанием вселенной (или недоописанием таковой), запоздалым угадыванием чего-то в чём-то.Ну, и конец, он по умолчанию обязан будет придавить, потому что Владимир Гуриев на заднике пообещал, что «Игры престолов» вам покажутся «светлой и доброй историей». Может быть, он знает чуть больше, чем мы (зачем,зачем писать дурацкие блёрбы).

В «Последних временах» мир устроен таким образом, что вот есть земли, где, как ни удивительно, сидят народы, кто на берегу реки, кто под землей, кто в лесу. Практически такой «Ветер в ивах», который мог бы тоже стать этнофэнтези, но Кеннет Грэм в начале двадцатого века думал про другое. У жителей – так сказать, добровольная самоизоляция, но боги вдруг сходят с ума, что значит – конец всему, что значит – «будет война».

Шамиль тоже наверняка тогда, в 2020 году, думал про другое, но поскольку автор, как известно, должен прекращать что-то комментировать, когда уже отдал свое творение в редакцию, вчитать в него можно что угодно. На совести, разумеется, читателя.

Сидеть по своим закуткам вселенной персонажи перестают, впрочем, не то чтобы сами и совсем не потому, что сидеть на одном месте врачи не одобряют, а потому, что мир, практически по Кингу, сдвигается,начинается охота к перемене мест. А значит надо ехать в глушь, почти что в Саратов.

Между одними народами и другими лежат узкой змейкой земли мары – племени, которое живет в единстве с землей, с природой, выращивает себе из земли всё необходимое, практически идеальный недостижимый коммунизм, бывает, правда, нечисть какая с реки простыней помашет, а бывает из рощи какой повоет нечто, потянет могильным хладом, ну а так, в целом, прекрасный мир, без прошлого – нам потому что не рассказывают, а было ли, - ну и без будущего, потому что, а зачем. Замершая картинка, утро в сосновом бору. На заднем плане художник дорисовывает что-то такое, что ничего хорошего не сулит медведям – ну и вот.

В эти земли отправляются два персонажа, разумеется, боевых, чтобы найти некий цветок, чтобы, если сократить спойлеры (а сделать сразу один большой) разумеется – спасти человечество.С поправкой – не всё сразу, а конкретно своё, где всё гниет и разрушается. Женщина идет не по своей воле, а чтобы спасти своего ребенка, который, пока она месит болота и плохих товарищей, находится в заложниках. И мужчина, который – ну, он,так скажем, просто мужчина. Земля мары – опасное место для тех, кто неместный – это тоже довольно обычное дело для любых земель, потому что что там, в выдуманном мире, что сейчас, особенно для тех, кто с щитом пришел, на щите и уйдет.

Всё происходит, как кажется,потому, что земля затеяла перетасовку, только как будто бы для того, чтобы встряхнуться и развеяться – вы тут мне надоели, сходите-ка куда-нибудь еще. Могла бы наслать землетрясения и наводнения (происходят сейчас, особо не помогает), поэтому возможно – вода стала горькой, запасы покрылись плесенью. Мор великий, конец света – это когда уже не светит.

Нас кто-нибудь спасет, но кто.

Есть впечатление, что Шамиль (мы еще помним, что он лутшый безнадежный этнороман) пишет почти каждую свою книжку, включая туда одного и того же персонажа, девочку или девушку, которая такая вот мэри сью везде и всегда, но с чем-то большим в любом из выдуманных миров. У мэрий сьюй обычно нет совсем никакого задника, который придавал бы ей смысла, ау этой героини – есть. Но – да, - она всегда особенная, она всегда если не самая, то (довольно) умна, у неё математический и порой прагматический склад ума, у нее есть друзья, вообще, если коротко, она Алиса, которая пока не знает тайну третьей планеты, но впереди целый сюжет для того, чтобы узнать.

Перейду от этой мысли к другой - уже давно понятно – образ или даже само понятие «семьи», вероятно, имеет большое влияние на творчество автора, как и такие персонажи-дети. В «Брежневе», «Убыре», в «Пионере», в «Бывшая Ленина» (улица как место жизни нескольких поколений, и дальше квартира на ней переходит в наследство в будущее, да и какое будущее при отравлении настоящего). В какой-то степени в «До февраля» (лишен семьи – лишает жизни, а следовательно, в каком-то смысле, и лишен уже своей).Не можешь дозвониться маме (рассказ «Я наберу»). Потеря корней, одним словом, это что-то, что сдвигает мир с его привычного русла. Текло туда, теперь не течет. Потеря корней, это и в том числе – легендарное «ааастановитесь», агитплакат, усложненный до квантовой механики Ландау и Лифшица, берегите природу, мать вашу.

В «Последнем времени», как нетрудно догадаться, «то» время кончилось, вместе со всем старым. Волшебство уходит, кончается. Арвуй-кугыза, старик-проповедник, должен умереть, то есть уйти к богам – но боги возвращают его обратно, потому что – теперь там сами как-нибудь крутитесь. В целом, это (выглядит конкретно сейчас) не как мир, выдуманный (или, как пишут – недодуманный) из головы, это как бы здесь и сейчас, но с условными допущениями в духе Джеймса Кэмерона.

История, которую, как кажется, автор знает лучше нас, вполне реальна, мары существуют, как и язык, большинство слов из которого придется гуглить, просто потому что раз фэнтези боевое, то это касается не только героев. Ясно еще и то, что все в истории, как водится, это змея, кусающая себя за хвост – и интересно, что народ мары (Арвуй-кугыза его голос) не помнят, всегда ли была эта земля их землей. Мы, говорит Арвуй-кугыза, тоже отсюда кого-то изгнали, выжгли, выжили. Всякая земля – чужая земля. Собственно говоря, это любой учебник истории в сокращении до одного предложения. Значит ли, что по словам самого главного человека племени, памяти не осталось, прошлое (вероятно было, но) забылось, как и не было? Значит ли, что подобный сдвиг был и раньше, но понятие «они-мы» сдвигается опять, потому что – ну, как вы помните, все циклично?

Как будто нет плохих, нет хороших, все одинаковые, а происходит «всё» только потому, что кто-то вращает колесо. Всегда происходит вот это:

«Добрые веселые умные люди, живущие на своей земле для любви и счастья - на равных со злыми, не умеющими улыбаться дикарями. Они пришли сюда, значит - воют». Нужна земля – попросите, не нас, так землю.

Ближе к концу все чаще звучит прямым текстом другая мысль: если раньше все всё делали сообща, как сообщество, сейчас – «каждый сам за себя», и это при том, что «ссориться и раздельно жить –привычка тучных времен и народов», это даже проговаривается одним и тем же героем в одном и том же абзаце. В общем-то, и далее – историю (спасение) творят поодиночке, равно как и с ума сходят, но были ли бы эти одиночки без целого, было бы им зачем творить эту самую историю и спасение. Один за всех, за себя и за Сашку, все – за одного.

Народ ушел, а не сгинул, но кто знает, что будет дальше. Наверное, Владимир Гуриев.

Я обещала и я расскажу про новый роман Шамиля Идиатуллина «Последнее время».
«Последнее время» пришло. Вернее, если совсем честно, приехало с курьером, завернутое в пять слоев пленки и скотча. Руками не развернешь, пришлось осторожно, слой за слоем, разрезать ножницами. И вот тогда уже увидеть его таким, какое оно есть. Очень красивым, кстати. И очень удобного формата. С четким и достаточно крупным шрифтом. С обложкой, не шершавой и не гладкой, а именно такой, какой нужно, чтобы было приятно прикасаться. И чтобы даже показалось на миг, что книга чуть-чуть теплее обычного, хоть так не бывает. Или бывает, но не в реальной жизни.
Но в нереальной жизни героев книги тоже много чего не бывало раньше. Не бывало, а потом случилось. Потому что «Последнее время» - оно не такое, как все остальные времена.
Собственно, я провалилась в текст, как проваливаются в воду. Вроде идешь-идешь, и земля под ногами твердая, а потом р-раз — и нет уже никакой земли, и опоры под ногами нет. И мир вокруг незнакомый, жутковатый, но осязаемый, выпуклый, с резкими звуками, острыми запахами, яркими красками и людьми. Ну и не только людьми, а всеми, кто в нем живет.
Не буду даже пытаться пересказывать сюжет. Читать и открывать для себя линию за линией, поворот за поворотом, ход за ходом — отдельное удовольствие.
Не буду описывать героев. Про них нужно читать, потому что иначе может получиться как в старом анекдоте «Беня напел». А зачем?
Если «Последнее время» - это притча, то у нее даже не тройное дно, а все гораздо сложнее, считать — не пересчитать.
Если это сказка, то очень страшная, но в ней все по-настоящему до последней страницы.
Если это правда, то про нас. Про всех нас, с нашей внутренней, глубинной стороны.
И ты - читатель чувствуешь и видишь себя в каждом из героев. И неважно — кто он. Все равно, его боль — твоя боль, его страх — твой страх, его хоть крохотное, но счастье — твое счастье. Держи и не отпускай.
Роман прекрасен, многогранен и многолик. И он тоже не отпустит. Долго-долго не отпустит.
А еще, дочитав, можно верить (или надеяться, или зажмуриться и твердо знать), что даже после этого последнего времени, что-то будет. И что все те, кто друг другу так нестерпимо нужны, найдутся. Человек ли, народ ли. Или земля. Найдутся и не потеряются. Ни на грани, ни за гранью. Никогда, даже в «Последнее время».

И, как бомба разрываясь,

Клевета всё потрясает,

Клевета всё потрясает,

И колеблет мир земной.

Тот же, кто был цель гоненья,

Претерпев все униженья,

Погибает в общем мненье,

Пораженный клеветой,

Да, клеветой!

Шаляпин, Ария дона Базилио

Язык романа действительно на редкость красочный (и без кра тоже). Кажется, только так и можно описать падение человека (Кошше) с высокой скалы с приземлением (приводнением) в месте, очень далеко («на сотни лиг») отстоящем от основания утёса. При этом всё по науке — смещение в пространстве приводит к временнОму сдвигу, и через небольшое время Кошше проносится на самокате мимо уже известной читателю пары всадников, т. е. мимо себя и Хейдара, напрвляющихся в землю народа мары. Но, зачем это понадобилось автору? Или не ему, а кому-то из умерших марыйских богов? Может быть понадобилось для того, чтобы Кошше оказалась на корабле среди людей, предназначенных в жертву? Но кому их жертвовали? Если марыйским богам, так они уже умерли, если своим, варяжским (Хейдар — варяг, или русь) или вельдюрским богам, так они в среднем течении Юла пока ещё не появились. Одного только сочного (и с кра тоже) языка маловато, добавить бы ясности в этот язык. Очень бы не помешало.

Вот же, например, в прологе, когда при виде маленького Кула* старик говорит: «Тиде йоча». Старик — мары, но маленький кучник (кучники — степной народ), не знающий языка мары, понимает — старик сказал «это ребёнок». И читатель понимает, что тиде означает, очевидно, дети, а второе слово по такому же правилу надо читать «очай», что означает «глазей» (смотри очами). Эсперанто, а это несомненно он, вполне мог существовать в древние времена развитого самокатостроения**. Вот так бы и дальше, но нет — эти два слова на эсперанто в книге первые и последние.

Есть, правда, ещё одно слово, но тут я сомневаюсь насчёт эсперанто. Это слово — орт. Согласитесь, без невероятного, потрясающего Махися книга была бы намного скучнее. Это очень ловкий увалень, страшноватое, но добрейшее существо, ничего не имеющее общего с человеком. Ростом нам они по грудь, вместо крови в жилах ртуть. К тому же Махись очень крутой профи, т. е. настоящий профитролль. Орт (википедия исправляет «опечатку» и уводит далеко в сторону) может быть разновидностью тролля. Если читать по вышеописанному методу, то получится тро (трудно произносимое лль заглохло и отпало). Но это только гипотеза. Автор безусловно лучше меня разбирается в мифических существах, в частности, в троллях. Поэтому Махись получился у автора просто гениальным созданием, добавление которого сделало бульон романа существенно более вкусным. Махись помогает Кулу, когда тот помогает мары, но будет ли Махись помогать Кулу, переродившемуся (а правильнее — выродившемуся) в кучника, ставшему Аколом? Думаю, не будет. Можно ли быть на стороне того, кто пригвоздив кисть руки человека к дереву, любуется делом рук своих, глядя на висящего на стреле орущего человека? Акол стал таким кучно стреляющим из лука кучником (а его всегда тянуло в сторону степи, которая была его «лесом» из поговорки про волка), и его путь разойдётся с путём справедливого профитролля.

Вернусь к языку книги.

В общем, не приветствую я такую прозу. Но коль скоро она такая, то и Смысл должен соответствовать ей, быть высоким, справедливым и ясным. А он не только не высок и не ясен, но и не справедлив. На последней странице, как подведение итогов, декларируется точка зрения Кула (ставшего только что Аколом и зараз же автором). «И совсем не надо было всматриваться в копошение в сосновом бору на восходной стороне. Не было ни знамён, ни вымпелов у народа, отказавшегося от собственной земли. Народ без достоинства не заслуживает внимания.» Это мары отказались от собственной земли?! Но это клевета! Та, что «как бомба, разрываясь, ... колеблет мир земной».  На протяжении всей книги автор никаких сомнений не оставлял в том, что это не народ мары отказался от своей родной земли, а это земля вышла из какого-то, скорее всего, священного договора с народом. Причём внезапно вышла, чего в природе быть не может, даже в фантастической. Вся база произведения буквально за уши притянута. И вот оно получило «достойное» завершение — мары «народ без достоинства». Или последнюю страницу написал другой автор?

Но и степняки на этой земле жить не смогут. Природа здешняя не подходит для «куманской конницы», — всех коней быстренько съедят бурые и серые.

*) Не путать этого Кула с тем, которого вспоминает Кошше («Какого Кула, мучительно подумала она»), заодно с каким-то сипатым и каким-то Тотыком (кто он и где он — неизвестно), у которого она и Кул были рабами. Кул из пролога ни у какого Тотыка не служил.

**) В книге мне встретилась ещё одна примета этой древней эпохи. Арвуй-кугыза, помолодевший лет на семьдесят, жалуется на простату. Мары не изготавливают самокаты и безлошадные кары, им это не нужно, но они знают анатомию и функции внутренних органов человека. Уже одно это наводит на мысль, что автор много чего оставил недописанным, а зря.

Давным-давно, в далёкой-далёкой галактике…

Жили были люди, одни жили в городах каменных, другие жили в лесах зелёных, а третьи жили в степях.

И решил Шамиль Идиатуллин сказку сочинить про них. Вдохновился рубановским "Финистом", ивановскими "Псоглавцами", да козловским "Рюриком". Наград захотелось человеку, можно понять. Не исключено, что и получит наград своих. Отсыпят по-братски какой-нибудь "нацбестик".

Это было очень долгое и нудное чтиво.
Не очень понятно под что пытался стилизовать свой текст Идиатуллин, но читать это тяжко.

Про что книга?
Про то как люди живут в гармонии с природой. Симбиоз так сказать. А их поглощает время, в лице северных и восточных жителей. Люди эти списаны с Нави(х/ф "Аватар") и Гунганов(х/ф "ЗВ: Скрытая угроза") и разбавлены нашей поволжской флорой и фауной. Северяне ясное дело русы и нордиты, этакая смесь корпораций и частных военных компаний на раннесредневековый лад. Восточные жители - это Орда будущая. Путешествие за "Аленьким цветочком" на месте, как и избранный со своим предназначением. В общем, жанрово и вторично.

Персонажи?
Не пытайтесь запоминать имена, с этого толку никакого нет, все они разговаривают на языке Идиатуллина или точнее на его мыслепотоке. Стилистика под что-то разбавленная современной речью, видимо, иногда стилизовать становилось лень и писал автор по-сегодняшнему. Молодка в поисках суженого, Избранный в поисках судьбы, Мудрец в поисках ответов, Рыцарь в поиске "цветка", Сильная и независимая женщина в поисках покоя. Стандартно-с.

Мир?
Всякого рода сказки интересны кроме персонажей ещё и миром, ведь можно впихнуть всё что угодно, объявив это каноном, и объяснив какой-нибудь магической приблудой. Но с воображением и мироописанием у Идиатуллина плоховато. Нет ощущения проработанности, карта вставленная в самом начале книги ничего вообще не даёт, кроме того, что автор побывал на странице Хазарского каганата в Википедии.

Вообще, если Идиатуллину прям хочется писать такое, то лучше начать с чтения, хоть и основная масса российских писателей этим брезгует. Ф.К. Дик "Как создать вселенную, которая не рассыпется через пару дней" и Дж.Кэмпбелл "Тысячеликий герой".

Читать это тяжело, писалось оно не для читателя, никакого уважения автор к читателю не проявляет. Поэтому самая низкая оценка. Путешествие, Шамиль, бывает двух типов, где интересно пробираться через дебри или где конечная цель оправдает все эти дебри. В этой книге дебри неинтересные, а финала вообще нет.

Для меня современных писателей, которых можно назвать писателями, единицы. Шамиль Идиатуллин один из них. Кратенько, кто не знает, в крипи-группах кому-то советовали Убыр, я пошел почитать страшилку, а наткнулся на безоговорочный мастрид, классику, вечную книгу и все хорошие слова и эпитеты, которые можно сказать про произведение. Обычно, натыкаясь на хорошую книгу, я иду читать какую-нибудь другую работу автора и если она мне нравится, то читаю потом все. После Убыра я прочитал "СССР(тм)" - тоже маст рид, а потом все остальное. Ну, так с тех пор и слежу за творчеством Шамиля.
Сегодня ночью дочитал его "Последнее время", типа, фэнтези, а на самом деле - описание актуального мира, только в других декорациях. Да ну какое фэнтези, оглянитесь вокруг. Поменяйте названия вымышленных стран на современные и получите раскладку современного мира. Замените свистелки и дуделки, типа выращенных рощ, на 3Д принтеры, а силовые листочки на гаджеты и тоже получите более-менее сопоставимый расклад, а уж психологию и сопоставлять нечего: нацизм, под эгидой патриотизма и родовое "наш"-"чужак/враг" - узнаваемы и так. Повсюду оно. Ну а как иначе, иначе уже не фэнтези, а красная пропаганда получится, когда весь мир антиксенофобный. Фэнтези так не строится, фэнтези всегда про темные времена, всегда про какие-то примитивные миры и такие же расы. При этом, ощущение от фэнтези всегда такое, что цивилизация была, но то ли ушла в вечность, то ли допустила к управлению тех, кого было жалко, но допускать до серьезных дел было нельзя и выродилась. В общем, фэнтези это всегда какая-то беспросветная серединка кали-юги по укладу. Всегда читаю и ежусь. Я, видите ли, сторонник светлого будущего, а не темного прошлого или серенького настоящего.
Погружение в события отличное. Очень сильный реализм. Герои тупят, ошибаются, недоговаривают, сволочат, растут, стремятся стать человеками - ровно как в жизни. Автор талантливо рассказывает нам эти куски жизни героев, как если бы мы за ними смотрели в волшебный кристалл, видя и их мысли, и их поступки. Автора в книге нет, Шамиль рассказывает нам точки зрения героев, от лица же героев, сам никаких обобщающих или раскрывающих выводов не делает, слова автора очевидно описывают отношение героев к ситуации, их оценку и взгляд. Автор только безлико участвует в описании действий героев - Айви шла, Кул посмотрел, Хейдар сказал.
Для взрослых книга, для взрослых с базой, чтобы все недомолвки домолвить себе и выводы сделать читатель смог сам. Писатель оставляет свободу делать оценки и выводы нам.
Поэтому и нераскрытые, незаконченные сюжетные линии, и отсутствие объяснений каких-то важных действий понятны – ведь все показано с глаз героев, а герои от каких-то людей или событий отвернулись, занялись другими делами. А важные действия герои либо сами недопонимают, зачем и почему творят, действуют по наитию, сообразно своему уровню, либо делают что-то настолько естественное, что и думать об этом для них лишне, поэтому они и не думают. Поэтому и читателю неоткуда узнать в чем там дело. А почему люди думают, словно у них петарда в голове периодически взрывается, и они отвлекаются от важных мыслей, промаргиваются и продолжают заниматься своими делами, как ни в чем не бывало — это нам у себя спросить надо, мы же делаем ровно так же.
Но что мне особенно нравится в героях, которых пишет Шамиль, это то, как ведет себя "маленький человек", я уже как-то упоминал про эту разницу, между героями всеми любимого Крапивина, и героями Шамиля. Стандартный маленький человек в литературе, у талантивейшего и добрейшего к этим маленьким людям Крапивина в том числе, попадая в кризисную ситуацию, начинает скулить "почему я", проситься на ручки, закрывать глаза, закатывать глаза к небу, требовать похвалить его лучше всех, и только потом идет спасать мир, по пути угробив лучших людей, которые, пока он капризничал, вместо того, чтобы воспользоваться какой-то своей суперсилой, спасали мир, как могли. У Шамиля маленький человек, когда попадает в кризисную ситуацию, боится, плачет, скулит "почему я" - но мысленно, не втягивая никого, и во время этого страха, скулежа, сомнений - делает, спасает мир. Ему так же больно, так же страшно, он себя чувствует таким же никчемным, как все, так же не знает, что делать и не знает, получится ли. Но все это не вместо, а во время того, как делает то, что нужно. И поэтому, конечно, это никакой не маленький человек. А человек. Еще не с большой буквы, но уже человек.
По совету в посте Шамиля же, я прочитал знаменитую лживую Зулейху (на встрече с читателями в Казани авторка призналась, что рассказа бабушки там чуток, остальное все выдумка), которая глаза так и не открыла, и начало книги было очень годным, когда девочка бежала там во двор, кормить духов, такое, зверино-языческое, я подумал было даже, что тоже этническая фантастика какая-нибудь. Ну и эта линия, как она такой звериной матерью ходила за ребенком. Так вот, я думаю, что Шамилю понравилась эта линия, и он ее вытащил в "Последнее время", очистив от шелухи. И у этой героини-матери тоже в голове за книгу так и не рассвело. Но это и неудивительно, нет для этого предпосылок. А я, когда говорил про "Бывшую Ленина", объяснял - порядочность Шамиля не дает хеппи-эндов, если предпосылок нет. Времена-то темные, поэтому они и привели к "Последнему времени".
Правда, как всегда, последнее чего-то, это первое другого чего-то, и в этой книге есть искорка надежды, некий элик (правитель, властитель, хан, на тюркском), таки, смог объединить некоторые племена, чтобы выступить единым фронтом. Ну, и так как место, которое заняли эти объединенные племена теперь будут называться истинным именем - Итиль, мы понимаем, что есть некая отсылка к хазарской истории, когда такой пестрый союз разноверцев дружно жил на Волге. И тогда, как бы, это тем более не фэнтези, а художественная история. Все могло быть так на самом деле, в нашем мире.
Книга кончается началом войны (это не спойлер, это мнение. Потому что для кого-то, наверное, она кончается победой). И это неудивительно, при таком типе мышления героев. Им ничего другого не остается.
Потому что:
"Ночью или днем на снегу или на земле человек может быть черным или белым, но внутри он красный, и человек он до тех пор, пока красный внутри."
Дальше цитата, которая, как я уже сказал, озвучивает мысли персонажа, эту мысль низводит на уровень этого героя. Красное внутри - это просто кровь. Иначе и быть не может. Там никто еще не дорос до красного внутри. До Человека. Трудно это. Труднее, чем просто жить в последнее время. Или даже пережить его.

Шамиль Идиатуллин – достаточно известный человек. Думаю, что он в первую очередь журналист, но всё, что «не умещается» в рамки его основной работы – стало основой для романов.

Данная книга – моё знакомство с автором. Знаете, бывает такое ощущение «да-да-да, вот сейчас сяду и как начну читать», а потом издание уже покрылась пылью, прочитано более 100 других произведений, а на эту всё еще «нет вдохновения» читать.
Вообще, ходят слухи, что не только для написания, но и для знакомства с произведением нужен определённый настрой, состояние души и что-то ещё, чему нет словесного названия.

Ладно. Берем в руки «Последнее время», читаем аннотацию. Создаётся ощущение, что это про гибель мира, дальше жизни нет, времени нет и всё сейчас закончится.
Но вот рассказ всё ещё идёт, события совершаются, а апокалипсиса-то так и не наступает.

Да, рушится привычный мир «тихой гавани». Но, подождите, разве мир человека не рушится постоянно? Первый и, пожалуй, самый страшный такой рубеж – рождение ребёнка! Ему было тепло, хорошо, сытно и всего в достатке, а теперь холодно, голодно, шумно и только нежные руки матери могут хоть что-то сделать. Далее начало и окончание детского сада, школа (где часть людей могут быть знакомы), университет (колледж, лицей, а экзамены – новый этап борьбы за выживание), (армия), работа, женитьба и развод, пенсия. Каждый этап нашей жизни связан с переменами привычного окружения. Каждый. И это если не учитывать различные масштабные политические события в стране и мире.

А может ли это быть отсылкой к изгнанию Адама и Евы из Рая? Было всё - стало ничего. Трудно, страшно, хищники окружают, мягкую кожу ног ранят камни, нужно добывать пищу.

Не могу сказать, что на меня как-то неизгладимо произвёл впечатление сюжет, он существовал, что уже достижение. А большое количество незнакомых слов скорее «затормаживало». Вообще, не все фэнтази книги настолько неблагосклонны к читателям - примерно в половине мной прочитанных были даны пояснения к нововведённым терминам (сноски, пояснения в тексте), назывались эквиваленты реально существующим в привычном мире вещам, но здесь всё не так «ласково». Я читала, отвлекалась, терялась, спотыкалась о непривычные слова и снова грызла страницу за страницей. Новые слова не вошли в мой лексикон, да и к концу не перестали раздражать. Может быть это самобытность Шамиля Шаукатовича как автора, но мне было тяжело.

После завершения же у меня оставалось несколько вопросов.
Например, правда ли так сложно сделать ГГ не МэриСьюшным? Нет, у ГГни есть хотябы бэкграунд и мотивация в виде ребёнка. Читая другие книги («отпаивала душу» фантастикой более доброй), невольно задумываюсь о сложностях авторского дела и как легко мелкие критики «покусывают» за любые мелочи различных авторов, не глядя на статусы.
Ну да ладно, это моё ворчание и «насыпаение песка».

Итого. Не могу сказать, что мне понравилось, но продолжу знакомство с творчеством Идиатуллина. Перечитывать не уверена, что буду. Аминь.

Что-то очень сложное, затянутое, облаченное в бесконечные шелка неизвестных слов и архаизмов. Чтиво для интеллектуалов, как в шутку назвала ее. Взяла книгу, чтобы ознакомиться с новым для себя автором, и поняла, что мы точно не подружимся. И снова тема старообрядчества, которую я не люблю, но зачем-то продолжаю читать. Наивная, все жду, что мне что-то может понравиться. Отдаленно напоминает Финиста – ясного сокола Андрея Рубанова.

Последнее время представляет собой смесь этнического фентези, славян, старорусских обрядов, ведьмовства, странных имен, откровенных интимных и не только тем, которые читать было странно. Из-за тяжелого и громоздкого слога события осознаются с опозданием. За завесой слов было сложно разглядеть сюжет, было неинтересно, и я бросила книгу.

Мир в книге достоверно грязный, деревенский, доисторический и неразвитый. Он поделен темной стеной, в которой лишь мрак, а потусторонний шепот может свести с ума. Это похоже на каньон из Тень и кость Ли Бардуго.

Герои не понравились. Их много, и главная вроде как Айви, но ее там очень, очень мало. Мы с ней слишком разные; из разных эпох и миров, поэтому я не прониклась интересом. Герои недальновидные, глупые, неинтересные. У меня не возникло симпатии ни к кому из них. Описаны они все небрежно, некоторые вообще максимально противно. Даже по внешности никто из них не привлекает внимание, так как все с изъянами, да неказистые, что следует из описания. Все мрачно, утопично, чужеродно.

Начну с того, что мне когда-то очень понравился "Возвращение пионера" и, выбирая из сотен книг в читалке я надеялся, что не промахнусь с рандомной книгой. Увы, но таки вышло, книга абсолютно никакая.
1)Автор прописывает собственный новый мир, употребляет миллион незнакомых слов и не делает на них никакие сноски. Как я должен догадаться о значении этих слов? Открывать словарь Даля и с ним пытаться перевести то, что хочет сказать автор?
2) Абсолютно никакие герои. Мало того, что у них имена устаревшие лет на 500, так и их читая не сразу запомнишь. Только к второй половине начал разбираться, кто есть кто, но все равно герои никак не прописаны.
3) Раз уж пытаешься придумать волшбу, то и надо ее как-то описывать. Вообще никак. Какие-то попытки были (я до сих пор не разобрался как летали люди), но что это за чУдной волшебный мир (где есть электрические самокаты, но нет машин) - я так и не понял.
4) Сюжет. Оказывается нас 2\3 романа ведут к масштабной битве, непонятно за что. То ли за территорию, то ли еще за что, непонятно. Причем первые 2\3 романа на это вообще никак не намекалось, а тут БАЦ и война.
5) Название. В тексте несколько раз упоминалась фраза "Последнее время" но к чему и зачем, я так и не понял.
6) Подача. Начиная с огромного количества непонятных слов, странных имен, и тягомотины в плане сюжета, и заканчивая подробным описанием праздников, природы и т.д., при этом повествуя так, что хотелось бросить раз 5. Я надеялся, ну вот сейчас, что-то двинется, пойдет получше- но нет - никак. И время какое- средневековье(но откуда тогда самокаты), догадывайся читатель сам.
7) Совершенно необязательное присутствие постельных сцен 18+. К чему они были, показать что люди всегда будут любить заниматься этим по 2,3 и т.д.?
Абсолютно необязательное к чтению произведение, 2 балла только за куницу. Дальнейшее знакомство с автором придется отложить до лучших времен. Не рекомендую к прочтению.2-\5.

"Последнее время" Шамиля Идиатуллина - авторская и читательская удача. Стоимость входного билета довольно высока, потому что первая глава вязкая, как и топь - одна главных героинь романа. Но вы не переживайте. Кино, за которое вы заплатили тяжестью прочтения первых страниц, будет. И еще какое. С чудесами, войнушкой, любовью и подвигами.
Когда вы очнетесь в три ночи, дочитав книгу, вы вдобавок к колотящемуся сердцу, получите еще + 100 к интеллекту, потому что непременно поймете, для чего автор выбрал именно такое начало.
Шамиль - удивительно добрый автор. Добрый к читателю, я имею в виду.
Если вы любитель истории - нате, вот вам возможность проводить исторические параллели на любой цвет и вкус. Великое переселение народов, стратегии завоевательных кампаний, столкновение культур, трагедии национальных масштабов.
Если вы любитель социальной фантастики/фэнтези - на здоровье, ловите своих перламутровых рыбок, то есть моральные дилеммы, сколько угодно.
Тут тебе и исследование вполне жизнеспособной эко-утопии, и феминизм здорового человека, и актуальная повестка жука в муравейнике, и даже роскошное размышление на тему "института бабушек" в антропологическом смысле.
Если кому-то лень смотреть, что там за институт бабушек, то я быстренько расскажу. Есть такая теория, что человек эволюционировал в сапиенса, когда старых особей перестали пускать в расход просто потому, что они потеряли свою ценность как продолжатели рода. И этих бабушек/дедушек стали кормить и привечать, потому что они и с детьми могут посидеть, и мудрость накопленную передать.
Шамиль очень остроумно обыграл эту теорию. "Играй, гормон" в исполнении патриарха - это тонко.
Если вы упоротый мифолюбец, то можете начинать плакать от предвкушения восторга. Вас ждут суровые обряды жертвоприношений матери-сырой земле, а самое главное и важное - гибель богов и ее последствия.
От себя лично я хочу поблагодарить Шамиля не только за то, как он одновременно безжалостно, и с невероятным состраданием к героям показал неизбежность наступления последнего времени. Самым главным стало другое понимание.
Время умерло, да здравствует время новое.