Поступь хаоса

— Встретимся через двенадцать месяцев, Виола. — Сказал Брэдли. — И когда я прибуду туда, позаботься о том, чтобы я был первым, кому ты расскажешь, как выглядит ночь в свете огня...

..........

И вот он свет.
Свет, пересекающий небольшую поляну, свет, отражающийся на металле корабля, свет, что забирает меня к себе, пока я стою тут. Свет от огня...
..........

Сейчас есть только огонь в коробочке.
Сейчас есть только крошечный свет против тьмы.
Все, что может случиться дальше — подождет.

...нам конец, на сей раз мы погибли, потомушто если уж мир решил тебя уничтожить, он будет пытаться до последнего.
И кто я такой, чтобы это изменить? Кто я такой, чтобы помешать миру? Кто я такой, чтобы остановить конец света, если уж он собрался наступить?

Как это возможно, а? Как тишина может быть такой громкой?

Таков Новый свет. Бесконечный поток информации, который ничем нельзя остановить

Власть — это то, что отличает мужчин от мальчиков, правда, совсем не так, как думают многие.

Может быть, в конце неё нас ждет счастье: красивый город, жители которого полюбят нас, где нет Шума, и тишины тоже нет, и много еды, и никто не умирает, никто не умирает, никто и никогда.

А если ссоритесь вы только потому, что устали, значит, устали вы до полусмерти.

Подуманного не воротишь.

Умы мужчин — как захламленные чуланы, а Шум — что-то вроде живого, дышащего воплощения этого хаоса.

Мэнчи вылез оттудова, где лежал, и поплёлся следом. Подождал, пока я усядусь, и снова свернулся у меня на ногах – уснул мгновенно, счастливо попукивая и время от времени испуская большой собачий вздох. Хорошо быть собакой, просто.

утренний покак

Никогда не ложитесь спать в ссоре. <...> Если вы, конечно, хотите остаться друзьями.

– С чего люди вообще ищут себе новый дом?

– С того, што старый больше не годится для жилья, – сказал Тэм. – С того, што место, которое ты покидаешь, так испортилось, што оставаться там смысла нет.

– Старый свет стал грязен, жесток и многолюден, – объяснила Хильди, вытирая рот салфеткой. – Он разваливался на кусочки, люди ненавидели и убивали друг друга. Счастливых никого не осталось, все страдали, кто так, кто эдак.

Старуха хихикала себе под нос. Одета она была, кажись, в настоящую пыльную кожу, тертую и потресканную от многих лет носки. На голове — шляпа с полями, на ногах — сапоги типа «сдохни, грязь».

Мы стоим на расстоянии вытянутой руки друг от друга, потомушто ее тишина все еще меня пугает.

Вот в таком мире я родился, в таком сумасшедшем мире, где болота и клатбища были переполнены, а город — наоборот.

Никто для тебя ничего не станет делать. Если ты сам ничего не изменишь, ничего и не изменится.