Цитаты из книги Истребитель

– Эх, и Карл же ты Сциллард, Карл ты этакий Сциллард, – говорил он венгру, беглецу, славному малому, в отличие от брата Лео, ядерщика, звезд не хватавшему. – Ты Достоевского читал? – Штитал, – не чувствуя подвоха, отвечал Сциллард. – И что же ты в таком случае сюда побежал? – спрашивал Петров, и Сциллард полагал свое знание языка недостаточным для понимания этой шутки.

Они всегда становятся королевами – неуклюжие, неуверенные, достигшие высшего пилотажа в своем одиноком, редком, никому не нужном деле.

Даже если ты достроишь Вавилонскую башню, то сможешь утешиться только тем, что свысока посмотришь оттуда на землю; но парадокс в том, что земли оттуда не видно.

Где нет человека – нет и смысла

Как учит нас Теодор Драйзер, – счастье, товарищи, приходит к тому, кто умеет ждать, но дураком назову я того, кто всю жизнь просидит в зале ожидания.

Блюхер рассказал, что японцы достигли совершенства в одной области – в самоубийствах; вот тут у них есть чему поучиться, я бы некоторым посоветовал

Медведь составляет список – на завтрак заяц, на обед лиса, на ужин придет ко мне куропатка… Все плачут. Тут заяц спрашивает: а можно не приходить? Можно, вычеркиваю.

Советский Союз осуществлял две заветные мечты человечества. Он достиг всех полюсов, максимальных высот и глубин, но только для того, чтобы доказать: на полюсе жить нельзя. Точно так же для этой цели СССР построил общество, о котором вечно мечтало человечество, к которому стремились, смертельно рискуя, лучшие умы, только чтобы доказать, что это общество нежизнеспособно, и после того, как оно построено, делать в нем нечего.

На трудное дело лучше позвать китайца, но на невозможное только русского.

Они все умели - и только; наши пилоты все могли, потому что у них не было другого выхода.

Кто ничего не умеет, тот пусть руководит, а кто летчик — тот пусть летает.

Мы клянемся, что будем драться за Сталина так, как даже он сам не знает как!

Альтовский был сын священника, всегда перед ответственными стартами молился — разумеется, про себя.

На народ оглядываться — безнадежное дело, никто из великих не думал о народе. Ленин, например, не думал, хотя про него говорил.

Нельзя сказать, чтобы меня вовсе уж не радовало, когда на улицах здесь узнают, и вообще, дурак только не любит славу. Но все, что надо мне лично, у меня уже есть.

Вы странные люди, сказал Сталин. Один летчик тут оправдывался у нас за то, что выпрыгнул с парашютом. Но ведь этим следовало гордиться. Возможно, самолет разбился, но уцелел человек!

Тут раньше на участке росли дубы, но решили насадить сосну, Сказали: сосна не примется. Но ведь Ленин нас учил, что если большевики возьмутся, то всегда получится. Просто если не выходит, надо зайти с другой стороны.

Говорил же Громов: триппер — профессиональный риск развратника, смерть — болезнь лётчика.

Долго ли, коротко ли шла Поля по холодеющему лесу, среди периодически встречавшихся болот, а только провалилась в бочажину по самую шею, вымокла и перепугалась.