Цитаты из книги A Man Called Ove

Дежурный за плексигласом: хомячьи щеки, зализанные вихры. Да руки сплошь в татуировках. Будто одной прически мало. Мало ему, что на голову точно опрокинули бутыль с подсолнечным маслом. Нет, нужна еще эта пачкотня на теле, думает Уве. И ладно бы рисунки были. А то и не рисунки, а так – разводы какие-то. Где это видано, чтобы взрослый мужик в здравом уме по собственной воле ходил с голыми руками, на которые словно пиджак линялый накинули? – Турникет твой не работает, – сообщает ему Уве. – Правда? – спрашивает дежурный. – Что «правда»? – Правда, что не работает? – Конечно, я ж говорю! Дежурный за плексигласом смотрит с каким-то сомнением. – А может, с вашей карточкой что-то не так? Может, грязь на магнитную ленту попала? Уве одаривает дежурного таким взглядом, будто тот только что назвал Уве импотентом. Дежурный за плексигласом замолкает. – Какая грязь? Нет у меня никакой грязи на ленте, понятно?! – тычет пальцем в стекло Уве. Дежурный за плексигласом кивает. Но, спохватившись, мотает головой. Пытается растолковать Уве, что «вообще-то турникет весь день работал безотказно». Уве отметает его отговорку как совершенно неуместную, поскольку очевидно, что если турникет и работал, то теперь явно вышел из строя. Тогда дежурный за плексигласом предлагает купить билет за наличные. Ага, разбежался, отвечает ему Уве. Воцаряется напряженная тишина. Наконец дежурный за плексигласом просит просунуть ему в окошко карточку – «для проверки». Уве делает такие глаза, будто встретился с дежурным в темном переулочке и тот попросил его снять часы – «для проверки». – Смотри, чтоб без фокусов, – предупреждает Уве, недоверчиво просовывая карту в окошко. Дежурный за плексигласом, взяв карту, бесцеремонно вытирает ее о штаны. Но Уве не лыком шит. Небось читали мы в газетах про всякие ваши фокусы. – Ты чё там ХИМИЧИШЬ? – кричит Уве, барабаня по стеклу. – Попробуйте теперь, – говорит дежурный. На лице у Уве написан ответ: хватит попусту переводить мое время. Ежу ведь понятно: если карта не работала полминуты назад, то не заработает и сейчас. Уве высказывает это соображение вслух. – Ну пожалуйста, – просит дежурный за плексигласом. Уве демонстративно вздыхает. Не отводя глаз от плексигласа, прокатывает карту. Та срабатывает. – Ну! – лыбится дежурный за плексигласом. Уве таращится на карту как на предателя и сует обратно в бумажник. – Удачного дня! – энергично желает ему дежурный из-за плексигласа. – Это мы еще поглядим, – ворчит Уве.

Он успешно сдал первый семестр. Потом еще один. И еще один. И наконец устроился в строительную контору, где и проработал треть века. Вкалывал, не болел, платил налоги, возвращал ссуды, жил по чести, по совести. Купил двухэтажный таунхаус в новом поселке на лесной опушке. Она хотела замуж, что ж – он сделал предложение. Хотела детей – родим, согласился Уве. Только жить будем в поселке, чтобы детки росли с другими детьми, порешили они. И вот сорока лет не прошло, а вокруг дома уж не осталось леса. А только лес домов.