Цитаты из книги A Man Called Ove

Одно дело - распрощаться с собственной никчёмной жизнью. Другое - испортить чужую, встретившись взглядом с человеком за миг до того, как превратишься в кровавую лепёшку на стекле его кабины.

– У него просто слишком большое сердце.

И произносит семь слов, которые отложаться в памяти Парване самым изысканным комплиментом из всех когда-либо слышанных: — Ты же ведь не круглая дура!

В эти нынешние времена, черт их раздери, уже и не разберешь, что фотоаппарат, а что нет.

Просто есть такие сыновья, что уходят из дому и не оглядываются. Ничего не поделаешь.

И вот они стоят напротив, мужик пятидесяти девяти лет от роду и подросток, в нескольких метрах друг от друга, стоят и возят ногами по снегу. Словно мячиком перекидываются – ворохом воспоминаний о женщине, сумевшей открыть в обоих такие таланты, каких эти двое сами в себе не подозревали. И ни тот ни другой не знают, как им быть с этим общим знанием.

Знал отец про него только то, что тот живет в городе и, со слов Сони, терпеть не может котов. Уже двух этих недостатков, по мнению Сониного отца, было предостаточно, чтобы забраковать ее нового кавалера как человека в высшей степени ненадежного.

Дело в том, что Уве не доверял Интернету. Писал его со строчной буквы и вообще обзывал «энтернетом», невзирая на ворчание жены, которая учила, как правильно.

это ж не женщина была, а ходячая библиотека

Под конец доктора прописывали Соне такие лошадиные дозы болеутоляющего, что ванная до сих пор похожа на закрома колумбийского наркокартеля.

Кошак на заднем сиденье, судя по виду, отчаянно жалеет, что коты так и не научились пристегиваться ремнями безопасности.

По интонации его становится ясно: в представлении Уве права на вождение с автоматической коробкой передач так же мало ассоциируются с «нормальными правами», как машина с автоматом – с «нормальным автомобилем».

Первоначально Уве сажает кошака задницей на два листа с новостями шоу-бизнеса. Кошак, гадливо передернувшись, тотчас сбрасывает задними лапами эту мерзость на пол и укладывается поудобней на мягкой сидушке.

Кошак трескает прямо из банки. Уве пьет кофе стоя. После еды Уве отправляет чашку с банкой в мойку и, тщательно вымыв, ставит сушиться. Кошак удивляется, словно хочет спросит – зачем банку-то сушить, – но от вопроса удерживается.

Соня обожала его всем сердцем: при виде зверюги оно билось с такой силой, что положи сверху монетку, и та подпрыгнет.

– Ну, там, может, ты есть хочешь? Или пописать тебя отвести? Чего еще там? Девчушка смотрит на него так, словно он предложил ей пиво и сигарету. – Мне ВОСЕМЬ скоро. Я писать САМА хожу!

Не подумайте, что Уве плохо относился к школьной науке, просто он никак не мог понять, какой от нее толк.

Уве с Парване качают головой. Удивительно слаженно – хоть на соревнованиях по синхронному плаванию выступай.

Жена острит, мол, нет для Уве слов страшнее, чем «батарейки в комплект не входят». Когда она так шутит, все смеются. Все, кроме Уве.