Цитаты из книги Дева в саду

Это же замкнутый круг: если ты не согласен с какой-то мыслью, значит ты её в себе подавляешь, что служит только новым доказательством их правоты. Для тех, кто им верит, разумеется. Такова уж суть веры. Поэтому я лично стараюсь от любых вер держаться подальше.

Что бы ни говорили утешители, боль ожесточает, а предельная боль ожесточает предельно. Страдание не облагораживает, но может порой придать страдальцу оцепенелую осанку достоинства.

... женщины порой желают актеров, а через них - Гамлета, Отелло, Калибана, а через тех в свою очередь - давно умершего драматурга.

... о символике цвета в одеждах елизаветинской поры. Тогда каждая вещь имела собственное значение, цвета можно было читать как книгу. Жёлтый означал радость, но лимонный - ревность. Белый - смерть. Молочный - невинность. Черный значил траур, оранжевый - досаду, телесный сладострастие. Красный был бунт, золотой - алчность, соломенный - изобилие. Зелёный - надежда, но морская волна  - переменчивость. Фиолетовый - религия, вердигри (серый с зелёным оттенком) - отречение.

Лишь немногие знают, на что способны. Остальные боятся знать, боятся, что обстоятельства заставят узнать себя.

-... Билл - человек гениальный, но трудный.
- Жены гениев видят в основном трудности.

Психологом. Ученым. Меня интересует не либидо, а мысль. Отношение между мыслью и восприятием. О, это высший нарциссизм – мозг, познающий собственные импульсы. Тут корень любого знания.

...высокие сапоги мягкой замши, а к ним жилет и шляпа – результат многоступенчатой модной эволюции кожаных одеяний ковбоев, индейцев и звероловов.

"Хороший учитель - тайна, принимающая много форм. Стефани понимала свою задачу до скудости просто: погрузить класс в совместное постижение стиха, романа, любого человеческого творения. Не нужно ни самовыражения, ни самоанализа, ни того, что скоро получит название межличностной коммуникации. <...> Стефани никогда не повышала голоса, но трудностей с дисциплиной у неё не было. Она умела создать телесный и душевный покой."

Александр возле с тобой? Соперницы салют тебе мышьяк?

В одном из углов Большого зала епископ, чета Эллен, чета Ортоном, Поттеру, мисс Уэллс и несколько членов младшего духовенства с бокалами, полными шампанского, кричали что было сил.

-Сэр, дело в том... Я боюсь, что с мистером Симмонсом что-то случится. Боюсь, что он что-то сделает.
О Лукаса Симмонса Александр не задумывался вовсе, считая его человеком нормальным до идиотизма.

-Возьми меня, Александр.
-Есть ли у меня на это право? Это нечестно по отношению ко многим людям. Включая тебя. И кажется, меня самого.

А еще я люблю я Расина, потому что его не любит отец.

Я не гомосексуалист, к слову говоря. Я в этом смысле никто.