Цитаты из книги Verbrechen und Strafe

Станет стыдно и воротишься к человеку.

- Нет, на таких людях, видно, не тело, а бронза!

- Тут втягивает; тут конец свету, якорь, тихое пристанище, пуп земли, трехрыбное основание мира, эссенция блинов, жирных кулебяк, вечернего самовара, тихих воздыханий и теплых кацавеек, натопленных лежанок - ну, вот точно ты умер, а в то же время и жив, обе выгоды разом!

Вранье дело милое, потому что к правде ведет

И я теперь знаю, Соня, что кто крепок и силен духом, тот над ними и властелин! Кто много посмеет, тот у них и прав. Кто на большее может плюнуть, тот у них и законодатель, а кто больше всех может посметь, тот и всех правее!

Раскольников

Впрочем, квартал был таков, что костюмом здесь было трудно кого-нибудь удивить. Близость Сенной, обилие известных заведений и, по преимуществу, цеховое и ремесленное население, скученное в этих серединных петербургских улицах и переулках, пестрили иногда общую панораму такими субъектами, что странно было бы и удивляться при встрече с иною фигурой.

Между тем вечер был душный и мрачный. К десяти часам надвинулись со всех сторон страшные тучи; ударил гром, и дождь хлынул, как водопад. Вода падала не каплями, а целыми струями хлестала на землю. Молния сверкала поминутно, и можно было сосчитать до пяти раз в продолжение каждого зарева.

Он ничего не мог выговорить. Он совсем, совсем не так предполагал объявить и сам не понимал того, что теперь с ним делалось. Она тихо подошла к нему, села на постель подле и ждала, не сводя с него глаз. Сердце ее стучало и замирало. Стало невыносимо: он обернул к ней мертво бледное лицо свое; губы его бессильно кривились, усиливаясь что то выговорить. Ужас прошел по сердцу Сони.

«Как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице тысячами добрых дел? За одну жизнь - тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен - да ведь тут арифметика!»

Ни до одной правды не добирались, не соврав наперед раз 14, а может, и 114.

 "Дунечка многое может снести"

Кроме того, в оправдание Дуни, явились, наконец, и свидетельства слуг, которые видели и знали гораздо больше, чем предполагал сам господин Свидригайлов, как это и всегда водится.

Если мне, например, до сих пор говорили: «возлюби», и я возлюблял, то что из того выходило? Выходило то, что я рвал кафтан пополам, делился с ближним, и оба мы оставались наполовину голы, по русской пословице: «Пойдешь за несколькими зайцами разом, и ни одного не достигнешь». Наука же говорит: возлюби, прежде всех, одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано. Возлюбишь одного себя, то и дела свои обделаешь как следует, и кафтан твой останется цел.

Муж ничем не должен быть обязан своей жене, гораздо лучше, если жена считает мужа за своего благодетеля.

Лжет! - думал он про себя, кусая ногти со злости. - Гордячка! Сознаться не хочет , что хочется благодетельствовать! О, низкие характеры! Они и любят, точно ненавидят ... О, как я... ненавижу их всех!

- Вот ты теперь говоришь и ораторствуешь, а скажи ты мне: убьешь ты сам старуху или нет? - Разумеется, нет! Я для справедливости... Не во мне тут и дело... - А по-моему, коль ты сам не решаешься, так нет тут никакой и справедливости!

«Она сама не замечает, как это все нельзя, чтобы справедливо было в людях, и раздрожается…»

«Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком»