Цитаты из книги Verbrechen und Strafe

На лице его виднелась та вековечная брюзгливая скорбь, которая так кисло отпечаталась на всех без исключения лицах еврейского племени.

Слышал он, как и все, что существуют, особенно в Петербурге, какие-то прогрессисты, нигилисты, обличители и проч., и проч., но, подобно многим, преувеличивал и искажал смысл и значение этих названий до нелепого.

— ... Нет, брат, ты врешь: «среда» многое в преступлении значит; это я тебе подтвержу. — И сам знаю, что много, да ты вот что скажи: сорокалетний бесчестит десятилетнюю девочку, — среда, что ль, его на это понудила? — А что ж, оно в строгом смысле, пожалуй, что и среда, — с удивительною важностью заметил Порфирий, — преступление над девочкой очень и очень даже можно «средой» объяснить.

— Папочка! За что они… бедную лошадку… убили! — всхлипывает он, но дыханье ему захватывает, и слова криками вырываются из его стесненной груди. — Пьяные, шалят, не наше дело, пойдем! ... Он проснулся весь в поту, с мокрыми от поту волосами, задыхаясь, и приподнялся в ужасе. «Слава богу, это только сон! ...»

Он решительно ушел от всех, как черепаха в свою скорлупу, и даже лицо служанки, обязанной ему прислуживать и заглядывавшей иногда в его комнату, возбуждало в нем желчь и конвульсии. Так бывает у иных мономанов, слишком на чем-нибудь сосредоточившихся.

Боязнь эстетики есть первый признак бессилия!

Экономическая идея ещё не есть приглашение к убийству.

Вранье есть единственная человеческая привилегия над всеми организмами

— Вот-с, батюшка: коли по гривне в месяц с рубля, так за полтора рубля причтется с вас пятнадцать копеек, за месяц вперед-с. Да за два прежних рубля с вас еще причитается по сему же счету вперед двадцать копеек. А всего, стало быть тридцать пять. Приходится же вам теперь всего получить за часы ваши рубль пятнадцать копеек. Вот получите-с. — Как! так уж теперь рубль пятнадцать копеек! — Точно так-с.

Ведь этот позор, очевидно, коснулся ее только механически; настоящий разврат ещё не проник ни одной каплей в ее сердце: он это видел; она стояла перед ним наяву...

Чем хитрее человек,тем он меньше подозревает,что его на простом собьют

- Разве ты, идучи на страдание, не смываешь уже вполовину своё преступление? - вскричала она, сжимая его в объятиях и целуя его.

Он шел скоро и твердо, и хоть чувствовал, что весь изломан, но сознание было при нем.

Как бы ни жить, - только жить!... Экая правда!

... гордость бедных ...

... и пить мне противно, а кроме вина ничего больше не остаётся. Пробовал.

Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубоко сердца