Пение пчел

...в жизни существует единственная гарантия, одинаковая для всех: рано или поздно мы умрем. Постепенно или внезапно, но умрет каждый.

Жизнь никого не ждёт, смерть всё равно унесёт нас всех. ...
... Я бы огорчилась, будь свадьба чересчур скромной, но ещё сильнее я бы расстроилась, если бы из-за моей неосмотрительной смерти дети так никогда и не поженились.

Жизнь говорит со всеми нами, а нам нужно лишь уметь её слушать, видеть, чувствовать.

В глубине ночи многое видится отчётливее.

В новой реальности, которую принесла с собой испанка, человек, честный перед самим собой, ужасался смерти собственной сестры, но одновременно радовался тому, что жив сам, хотя проявлять подобную радость на глазах в других было дурным тоном.

"Все знали, что усопшая была букой, с детства отличалась спесивым нравом и скверно обращалась с домашней прислугой. Иначе говоря, все понимали, что святой или тем, что подразумевается под этим словом, усопшая не была, ещё сложнее было назвать её ангелом, однако в тот день покойнице прощались все прегрешения, ведь она умерла, а они были живы. Так было положено, и всё. "

"Как называются матери, утратившие детей? Может, ампутированные? Именно такой она себя и чувствовала. "

"С каждым проходящим часом похищение казалось лучшей участью для исчезнувшей девушки. То, что вначале звучало как предположение, превратилось в пожелание: лучше, если бы её похитили, обесчестили и обрюхатили, нежели что похуже. "

"Важно слушать - слушать то, что жизнь иногда нашептывает на ухо сердцу и всему телу. "

«Я никого не предавал, да и кто вы такие, чтобы меня судить? Но если уж вы решите меня убить, – повторил свидетель слова обвиненного, – стреляйте в грудь, а не в лицо, чтобы жена меня узнала». И чуть в стороне от поезда, на глазах остальных пассажиров, его расстреляли, выпустив шесть пуль в грудь и живот. Так была исполнена последняя просьба казненного – Мариано Кортес вернулся домой мертвым, зато хоронили его с открытым лицом.

Войну придумали мужчины. Что может сделать Бог против чужого произвола? Выиграл ли кто-нибудь благодаря этой бессмысленной смерти? Никто.

Скорбеть - тоже дело непростое

Пройдут годы, на смену нынешнему поколению придет следующее, и никто уже не вспомнит место первоначального поселения, которое без человеческого присутствия постепенно, пылинка за пылинкой, вновь вернется в лоно матери-земли. Прахом был, в прах обратишься – эти слова одинаково верны как для живых существ, так и для груды камней, будь то Рим, города майя или Линарес.

– Что ты делаешь, Франсиско? У нас же гости!

– Я знаю. Но они подождут, а я тороплюсь.

– И куда же ты торопишься?

– Одержать верх над реформой.

...оплакивала мама не дом и не вещи. Разлука была горькой, но она знала, что дом и вещи останутся на своем месте до тех пор, пока они не вернутся. Последний поворот ключа означал куда более тяжелую утрату – утрату жителей города, двоих ее братьев, всех кузенов, дядюшек и тетушек как с маминой стороны, так и с папиной, приятельниц по казино-клубу, друзей семьи. Они теряли всех, кто окружал их в Линаресе. Кто из них будет на месте, когда они наконец вернутся?

Мои сестры привыкли жить от одной катастрофы до другой, но чтобы жизнь остановилась совсем? Война не прекращалась ни на день, тем не менее ежегодные обычаи не менялись, на плантациях собирали урожай – если было что собирать и он не становился добычей голодных батальонов. Да и жители по-прежнему строили планы на будущее.

Он понимал, что они могли заразиться в стенах монастыря, но его это не волновало. Если кому-то из членов семьи суждено умереть, если даже умрут все – они сделают это вместе. В эти сложные времена семья должна держаться друг друга.

Полагаю, что для живых, ставших свидетелями каждой смерти и постепенно привыкших к страшной повозке, груженной трупами, которая что ни день объезжала весь город, улицу за улицей, а также к виду любимых или просто знакомых людей, сегодня еще живых, а завтра безжизненно лежащих на повозке, было легче выносить сокрушительные удары судьбы и проще смириться с неизбежным.