Пение пчел

Но она не унывала. Не унывала, потому что это был ее долг. Покончив с одним делом, переходила к другому, пока не переделывала все дела и больше ничего не оставалось, кроме как сидеть с вышиванием при свете масляной лампы. Она постоянно занимала руки, чтобы у разума не оставалось времени блуждать где вздумается, утомлять себя досужими мыслями, а то и взорваться

— Мы достали колыбель, ее приводят в порядок. Пола занялась пеленками и убирает детскую. Мы все уладим, не переживай.
— Но мы не успели покрасить стены!
Вероятно, тогда впервые папа вмешался в мое воспитание.
— Нас, мужчин, такие вещи не волнуют, Беатрис.
Как он был прав!

— Такое впечатление, что я участвую в забеге, который пока выигрываю. Но путь неблизкий и очень тяжелый. Чувствую, как мне наступают на пятки. И, честно говоря, я устал.
— Раз устал, я буду тебе помогать.

Не знаю, как у тебя, но мне пришлось дожить до глубоких седин, чтобы постичь прописную истину: женщину невозможно понять. Их мозг – это лабиринт, на который разрешается взглянуть только со стороны, и то лишь когда они сами вас пригласят. До тех же пор лабиринт остается загадкой.

У мамы была пословица: не чеши – само отвалится. Теперь он придумывал, как бы ее разнообразить: не скучай – само пройдет. Не ворочайся – само заживет. По правде сказать, собственную задницу он чувствовал. Да еще как! Чесалось все, что только могло чесаться

Именно в поместье Амистад состарилась Реха, как и он сам, скончавшись от какой-то заразы. И, как было заведено в их семействе, завещав поместье Франсиско, единственному сыну, выжившему после двух эпидемий – дизентерии и желтой лихорадки, – он завещал ему также и старую няню Реху вместе с ее креслом-качалкой.

Что бы сказал твой отец, Франсиско?

– Что мир принадлежит живым – вот что он бы сказал.

неужели в один прекрасный день человек просыпается утром и думает: «Вот и наступила моя старость. Отныне мой мозг больше не станет принимать новые идеи, одежда всегда будет выглядеть одинаково, прическа тоже

-...Что бы сказал твой отец, Франсиско?
– Что мир принадлежит живым – вот что он бы сказал.

Впервые собственными глазами они увидели, что такое смерть: смерть – это когда нет пути назад и то, что не было сказано вовремя, не будет сказано уже никогда.

"Мамы ругают нас, потому что любят, потому что если они этого не сделают, кто будет растить нас людьми, сынок? "

Согласно свидетельствам других пассажиров, Мариано Кортес вскочил в поезд в последний момент, когда тот начал движение. Торопливо и взволнованно простившись со своим зятем, он поздоровался с другими пассажирами первого класса и занял свое место. Он уже погрузился в чтение, когда батальон перекрыл пути, чтобы остановить поезд на склонах Альты. Все вздохнули с облегчением, узнав, что речь не идет о захвате всех пассажиров: они искали Мариано Кортеса, чтобы его убить.

Я никогда не тешил себя наивными иллюзиями насчет того, откуда берутся дети. Всегда знал, что сказочка про аиста, приносящего младенцев, была не более чем выдумкой для слишком любопытных детей. Мама никогда меня не обманывала, как это делали множество сеньор ее эпохи. Если я закатывал истерику, она говорила, как долго и мучительно меня рожала; если не слушался, упрекала родовыми муками. Казалось, каждая моя шалость оценивалась в одну из ее схваток.

жена. Нашел он ее в их общей спальне, где она обычно сидела в кресле, занятая шитьем или вышивкой. Стемнело

В ночное время страх становится ещё страшнее, горе горше и то, что ты сделал или нет, приносит ещё больше страданий.

Дома умирают, перестав подпитываться энергией своих хозяев.