Дамба

Трусы он предусмотрительно надел чистые. Неординарная мысль: именно трусы определяют память о человеке. Подумать только - на нём были грязные трусы.
А может, и нет. Ничто не имеет значения, но хочется умереть чистым.

Винсент успел подняться в воздух даже не в последнюю минуту – в последнюю секунду. Все произошло автоматически, он даже не понял как. Тело решило за него, подчиняясь древнейшему инстинкту – инстинкту самосохранения. Вертолет взмыл в серую пелену дождя и круто накренился. Подул сильный ветер – гигантский вал гнал перед собой такую же гигантскую массу воздуха. Винсент на всякий случай поднял вертолет метров на тридцать и развернул к дому Эйнара.

— Я и сам ее не узнаю, – извиняется Гуннар. – Бог знает, что на нее нашло. Это не она.

Но если не она, тогда кто? Кто она? Где та девушка, на которой он когда-то женился? Будто с годами лопнула и осыпалась красивая скорлупка, а под ней ведьма. Дикий зверь. И чем дальше – тем хуже. Иногда даже страшно на нее смотреть – совершенно чужое, незнакомое, злобное и агрессивное существо. С каждым днем она отдалялась от него. Он мучился, старался отыскать в ней черты той, прежней Лидии, – и не находил.

Барни с надеждой посмотрел выше по течению, туда, где озеро постепенно таяло в обступивших горах, – но нет. Зря надеялся. Уровень воды нисколько не упал. Сколько же это может продолжаться? День? Неделю? Кто знает… Ясно одно: наводнение будет шириться, пока уровень воды не сравняется с уровнем в Ботническом заливе

Он уже мертв. Ему осталось не больше тридцати секунд жизни. Тут все кончено. Надо лететь дальше по течению, обгонять вал наводнения, тогда, может быть, удастся кого-то спасти.

— В Ливане ты был бы мертв уже четыре раза, – кричал Райнер в уоки-токи. – Первый – когда не проверил, не прячется ли кто-то на заднем сиденье. Второй – когда забыл посмотреть, нет ли под колесом ручной гранаты. – Помедлил секунду и добавил для ясности, чтобы ученик осознал безнадежность своего положения: – Снятой с предохранителя.

Две женские души – бабушка и внучка у величественной реки. Ей кажется – волны меняются, упорядочивают движение, приобретают форму человеческих зародышей. Поток хрупких тел, они протягивают к ней крошечные ручонки, взывая о помощи. Маленькие, еще не рожденные дети.

Бывают же такие неожиданные откровения, когда словно приоткрываются все завесы мира, исчезают все двусмысленности и сомнения