Отзывы о книге Кокон

Если сравнивать этот роман с другой недавно читанной китайской книгой на ту же тему последствий Культурной революции – с «Добрее одиночества» — они как небо и земля. Насколько плоск и бесцветен язык И Юнь Ли, настолько же богат он у Чжан Юэ Жань. Китайская литература вновь обрела лицо после прочтения «Кокона». Заиграла красками, смыслами, психологической достоверностью, обоснованностью сюжетных поворотов. Даже в плане композиции «Кокон» гораздо сложнее: повествование идёт попеременно от лица двух главных героев, и если вы подумали, что каждый из них излагает ход событий в хронологическом порядке, то вы ошиблись. Читателю предстоит немало попотеть, чтобы не запутаться в том, кто кому и кем приходится, потому что время от времени все причастные к давнему преступлению будут соотноситься с разными персонажами, о которых уже давно шла речь, и которых читатель уже знает с совсем других сторон. Прибавьте ко всему этому любовные и дружественные многоугольники, параллели между преступлением представителей старшего поколения и хулиганствами их внуков, и вы получите общее представление о романе.

Выкрутасы с хронологией и повествователями для меня стали скорее минусом, две разные семьи, в одной из которых тиран – дедушка, в другой из которых тиран – бабушка, а дедушка наоборот парализованная жертва со вбитым в мозг гвоздём, где отец – алкоголик и насильник, абсолютно неприятный сыну, в то время как в другой отец – это предмет обожания дочери, заставляли постоянно напрягаться, чтобы уяснить, о котором дедушке/бабушке/отце/матери в данный момент идёт речь.

Однако Юэ Жань не хватило того, что она провернула на страницах романа, поскольку и эпилог поразил своей… рекурсией. В нём мы видим историю её отца, рассказанную будто бы кем-то третьим, а в следующем кадре – как отец раскрывает этот роман и читает его эпилог, уже написанный от лица Юэ Жань, с её собственной точкой зрения на возможную реакцию на роман своего отца. Но ведь и реальный эпилог в реальной книге (а не той, о которой мы читаем в эпилоге, пусть это и та же самая книга) написан Юэ Жань. И от этого уже становится не по себе, возникает впечатление ненадёжности рассказчика, но вычленить, где именно он ненадёжен, не представляется возможным.

Подруга обещала мне сплошь омерзительных персонажей, но я прочитал всю книгу и так никого и не возненавидел. Мне были неприятны, пожалуй, только два старика, играющие роли тиранов, возможно потому, что у меня самого не задались отношения с матерью, и потому что я знаю, каково годами жить с человеком со всё более прогрессирующим слабоумием. Поэтому я прекрасно понимаю ту нелюбовь, которую выказывают рассказчики по отношению к своим предкам.

Все потому, что мы родственники. Кровное родство – то же самое насилие, оно намертво связывает людей, которые ничего друг к другу не чувствуют.

Все персонажи в романе – это обычные люди с понятной мотивацией, которым можно сочувствовать. Единственное, что мне было непонятно – это как может вражда предков влиять на дружбу их внуков, которые во многих ситуациях идут наперекор воле своих родителей, но только не в этой. Почему-то для всех персонажей романа «победить» означает победить обязательно за счёт кого-то другого, если один радуется, то кто-то другой непременно должен страдать. Дружба, кооперация не образуют надёжных связей. Каждый живёт в своём коконе. Их жизнь – это в первую очередь борьба. Старшее поколение борется бессмысленно и беспощадно уничтожая друг друга. Внутри младшего поколения разверзлась борьба ещё хуже: между желанием победить и неприязнью к безнравственности этой победы, нежеланием причинять своей победой боль другим. Оттого и жизнь у них не имеет вкуса.

Жизнь ничтожна, в ней нет и капли достоинства, а война – всего лишь игрушка в руках генералов. Какой смысл в победе, если ее цена – гибель стольких людей?

Чтецы очень порадовали. Я не особо люблю Переля, потому что тембр его голоса похож на тембр голосов сыновей двоюродной сестры моей бабушки, конченых алкоголиков, которые только и знали, что резали друг друга за наследство. При этом интонации этих братьев проскальзывали у него крайне редко, лишь когда они требовались по сюжету, всё остальное время этот тембр звучал очень интеллигентно, спокойно, уравновешенно. С одной стороны это успокаивало мою ненависть к самому тембру как к неотъемлемому свойству братьев, с другой в очередной раз наглядно показало, что при каких-то одинаковых исходных данных люди сами выбирают, какими им быть, зверьми с непристойным поведением или людьми, с которыми хочется иметь дело. Само собой, что это не от тембра зависит, это очевидно, просто у меня с детства к этому тембру накрепко привязались неприятные ассоциации, поэтому так трудно сейчас их развидеть/расслышать.

От чтения Ольги Шороховой я просто в восторге. Обычный ее голос, оказывается, очень нежный и вкрадчивый (в старшей школе я её видел в сериале «Большие девочки», там она взбалмошную бабу играла, мне даже не верится, что это та самая Шорохова, может, тёзка? Проверю потом.), но он же вдруг может стать сродни ерисановскому тембру, с более жёсткими интонациями, когда героиня мыслит как отбившаяся от рук гулящая девчонка, и так же резко может превратиться в голос эпизодического уличного мальчишки. Так, что даже если ты в смысл не вдумываешься, по одному голосу будет понятно, что это за персонаж.

Семейная сага, семейный роман и все такое.

Герои, разбитые и потерянные, приезжают в родной город и ведут диалог на кухне, рассказывая друг другу историю своей жизни, вспоминая общих знакомых, замешанных в жутковатом преступлении.

Повествование строится вокруг двух действующих лиц: девочки и мальчика. Вначале нам достаточно доходчиво объясняют, что и героиня непутевая, и герой не самый дальновидный человек на свете: героиня носится за мужчинами, которые могли знать ее отца, спит с ними, обманывая своего парня; герой сначала алчно ждет, пока умрет его бабушка, и он сможет переехать, потом не знает, что с этой обретенной свободой делать.

Хорошо, взрослые могут быть непутевыми? Могут, на то они и взрослые.

Постепенно повествование перемежается флэшбеками из прошлого: девочка происходит из семьи академика и известного хирурга, в то время как семья мальчика совсем опустилась. Где-то неподалеку маячит еще одна, уже уничтоженная семья, но о них пока рано говорить. Не знаю, какие чувства должен у меня вызывать отец девочки, но ведет он себя как полный шалопай: никакая тоска не извиняет пьянства, а проступки родственников никак не оправдывают факт брошенных ребенка и двух жен.

Начало было медленным, середина — идеальной: рассказы о тех временах, когда сами герои были еще мелкими, а в фокусе были отдельные истории из жизни их семей, были моими самыми любимыми. Никто не пытался никого оправдать, если человек вел себя, как урод (брал жену из деревни, притворялся счастливым, бросал, челночил или спасался от коллекторов, возненавидел лежачего родственника), значит они оставались уродами до конца. Я даже имела неосторожность обрадоваться, что читаю что-то действительно захватывающее, меланхоличное и не вызывающее лишних вопросов.

Но, когда мы добрались до последней четверти с повзрослевшими героями, мне стало откровенно противно. Я не понимаю, каким образом мне нужно соотноситься с этой последней частью? Ладно, героиня рехнулась, отдаваясь какому-то психу без капли самоуважения. Это я еще хоть как-то могу понять: трудное детство, жажда внимания от отца, подростковый бунт — иногда эти факторы выливаются в подобное саморазрушение. Но история героя — это вообще отдельная песня, с ним опасно просто находиться в одной комнате, еще накинется. Можно сколько угодно уповать на время, на обстоятельства, но я прям представляю, как этот чувак поднимается за девушкой в комнату, а его бабка подзуживает из-за угла «изнасилуй ее, подставь лучшего друга, все равно мы все умрем». Так, что ли, это происходит?

К героине у меня вопросов не меньше, но с ней хотя бы имеет смысл эти вопросы ставить. Возвращаясь к старому деду на койке, к лежачему больному, она спрашивает, чувствует ли он за собой вину. И мне хочется спросить: это дедушка виноват, что ты осознанно причиняешь боль людям? Или папка не научил нести ответственность за свои поступки? Старшей двоюродной сестре тоже пришлось нелегко, но она же смогла вырасти в более-менее нормального человека.

Писательница сама делает акцент на «том времени», пытаясь показать, что ушло что-то неуловимое, драйв пропал. Только у меня вопрос: почему мне вместо объективных неудачников показывают форменных скотин и пытаются вызвать у меня сопереживание, мол, время такое было?

Сам по себе роман получается закольцованным: взрослые росли полными разгильдяями и эгоистами, ни о ком, кроме себя, не думали, и дети у них выросли такие же. Только пока дети не перестанут во всем винить прошлое, тех же стариков, например, у них и будущего никакого не будет.

А закончить я хочу цитатой из «Каникул Кроша» Рыбакова:

« — Максимов — это не я! Максимов — это время… Потом я сообразил, как мне следовало ответить: «Плохого времени не бывает, бывают плохие люди».

Честно, совсем не мое. Прочитала 50%, оставила, но совесть меня мучила и решила все же догрызть этот кирпич. Не могу запомнить китайские имена, постоянно приходится возвращаться, смотреть о ком речь. Сама задумка может и хорошая, но мне было сложно читать текст, в большинстве своем даже без разговорной речи, просто текст от лица одного из главных героев. Героев два - девушка и молодой человек, они познакомились в детстве, учились в одной школе, вместе гуляли и вот по прошествии лет встретились и решили рассказать друг другу тайны прошлого. Было очень муторно читать об их жизни. Нищета прям страшная, как люди ездили в Москву продавать товар. Часто возникал вопрос- зачем люди это все делают? Для чего такая жертвенность. Тем, кто любит что-то типа саги, наверное книга понравится. Но это совсем не мое.

Роман об эмоциональных калеках, где один костыль цепляется за другой, создавая грандиозный эффект домино. Злодеяние, совершенное в не очень далёком прошлом, толкает шашечку, и та запускает процесс превращения снежинки в здоровенный снежный ком, который несётся, не разбирая дороги, и сметает на своем пути всё и всех: правых и виноватых, молодых и пожилых - не спасется никто, несчастными будут все. Дети с завидным размахом расплачиваются за грехи родителей, а их дети несут и вовсе непосильную двойную ношу, которая давит и душит, сводит к нулю любые попытки освободиться от этого чемодана без ручки и зажить своей жизнью. И эти несчастливые люди начинают несчастливые отношения, создают несчастливые семьи, рождают несчастливых детей, и так по кругу: сансара страданий. не заканчивается. Интересно, как автор изящно упоминает «Анну Каренину» Толстого (лейтмотив поезда в принципе пронзает весь роман), а знаменитую фразу, что «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» Чжан Жанань вовсе выворачивает наизнанку и оставляет читателя размышлять: может, и правда «счастливые люди счастливы по-своему, а несчастливые похожи друг на друга». Все герои «Кокона» в той или иной степени - Анна Каренина: мечутся, мучаются и толком не знают, что с собой делать, по ходу разрушая свою, а иногда и своего попутчика, жизнь. У каждого в шкафу скелет, который бережно оберегается, и не дай бог кому-либо попробовать его отобрать: скелет маячит за спиной тенью отца Гамлета, предотвращая любые попытки его владельца быть счастливым, да кажется, владелец и сам-то не сильно старается.

Эту книгу многие, судя по рецензиям, рассматривают в контексте эпохи и взаимоотношения тоталитарного государства и человека. Для меня же почему-то получилось гораздо проще, что книга эта - о нелюбви. И о том, что бывает, когда в коконе этой нелюбви растут люди и целые поколения людей.

Герои “Кокона” - Чэн Гун и Ли Цзяци - связаны общей семейной тайной. Во времена китайской культурной революции их семьи оказались причастны к одному подлому поступку, стоившему человеку жизни. Чэн Гун оказался на стороне потерпевшего, Ли Цзяци - на стороне виновников. Трагедия, о которой они оба ничего не знают - оказал влияние на жизнь каждой из семей. Косвенно. Потому что в действительности исторический и культурный контекст значит не так уж много, если в сердцах людей нет способности любить.

Я ждала, что книга китайского автора окажется очень “китайской”, то есть будет связана с культурными и историческими реалиями эпохи. В действительности же оказалось, что хотя определенный контекст там и присутствует, это в первую очередь история о людях, о неблагополучных семьях, о детях, выросших в дефиците тепла и восполняющих его каждый как может. У Ли Цзяци патологическое нарушение привязанности и болезненная зацикленность на отце, ушедшем из семьи, пока она была ребенком. Зацикленность до такой степени, что она ничего не может поделать с собой, когда встречает кого-то из окружения отца - как правило мужчин - интерес, сближение, сексуальная связь. Тут много всего понамешено - и эдипов комплекс, и фрейдизм, и теория замещения, но явно одно: у Ли Цзяци нет собственной жизни, все ее, все то, что могло бы стать личным, персональным, индивидуальным, лишь вращается по периметру отцовской фигуры, заполонившей весь горизонт. Сложные отношения с матерью, с двоюродной сестрой, с мужчинами - тем, кто ее любит, и теми, с кем она ему изменяет - так или иначе ведут к отцу, который в голове Ли Цзяци занимает самую выгодную позицию - позицию идеального призрака. Периодически так и хочется сказать: будь отец Ли Цзяци жив, останься он в семьей, пройди он вместе с ней через ее пубертат, подростковые бунты и взросление - он был бы в ее глазах самым обычным человеком, не лишенным недостатков, в чем-то любимым, в чем-то невыносимым, словом, совершенно обычным. Но история пошла по другой траектории и в голове Ли Цзяци нет ничего, кроме Мавзолея Воспоминаний, который она воздвигла в честь своего отца.

У Чэн Гуна история похожая - вот только его бросила мать. Отцу, бабке и тетке не до него. Точнее, до него, но в каком-то извращенном, потребительском смысле - скрасить страх перед одиночеством, выместить обиду или разочарование. Чэн Гун не знает, что такое безусловная любовь, у него проблемы в контактах со сверстниками, ему постоянно хочется добрать дефицит тепла, но так и не получается этого сделать, потому что нет навыков. Он весь какой-то с детства поломанный, эмоционально нескладный. Эпизод с собакой, которую он решает убить ради облегчения ее страданий - самое яркое описание вот этой его эмоциональной неполноценности, ущербности.

Занятно, что в жизни обоих есть те люди, с которыми, а точнее “об которых” герои “Кокона” полируют свои острые углы и выступы. У Чен Гуна это по собачьи преданная, всепрощающая, глуповатая Шаша. У Ли Цзяци - такой же терпеливый, эмоционально богатый бойфренд. И пусть оба в финале расстаются со своими “людьми-тренажерами”, значимость для сюжета этих побочных фигур сложно переоценить.

И вот тут в конце можно было бы сделать вывод о том, что вот, мол, тоталитарное государство перемололо людей, привело страну в состояние гражданской войны, заронило зерна ненависти межу самыми близкими, заставило совершить поступки, которые в других условиях бы не случились.

Но в одних и тех же условиях жизни в стране мы видим людей, множащих зло и тиражирующих ненависть, а рядом с ними людей, способных преданно любить, заботиться, отдавать тепло. В конце концов, хунвейбины и культурная революция, безусловно, оказали влияние на жизнь целых поколений китайцев. Однако забивать в голову неприятного коллеги гвоздь или нет - это совсем не политическое, а сугубо личное решение, которое каждый человек принимает исключительно сам.

Ли Цзяци

"Моя история о том, как я пыталась найти любовь там, где ее нет. Я никогда не знала, что такое счастья, семья, забота, дружба - в моем детстве не было этих вещей. Я была хуже брошенного ребенка. Когда мать и отец бросают ребенка, они хотя бы не крутятся рядом и не дают мнимых надежд на любовь. А я ждала. Ждала любовь от отца, которую никогда не суждено было получить. Он дарил ее всем, кроме меня и мамы.

Когда я выросла, я стала искать эту любовь, не понимая как она выглядит и где я могу ее получить. Я не умею любить. Но я всю жизнь мечтаю, чтобы меня любил лишь один человек - отец."

Чэн Гун

"Мама всегда говорила, что я не обычный ребенок, она хотела вырастить из меня гения, человека с большой душой и чистым сердцем. А потом она ушла, оставив на память дыру в моем грязном сердце. Отец скрывался, поэтому отдал меня бабушке и тете на воспитание. Но эти жалкие женщины не стали мне близки. Дедушка - только он, не смотря на то, что был прикован к постели и не мог говорит, заставил меня ощутить себя необычным. Я построил прибор для связи с душой, чтобы разгадать тайну его трагедии. Но не он мне рассказал, что тогда с ним случилось.

Тогда я понял, насколько жестоки и лживы люди вокруг. Повзрослев, я уже не мог понять в какой именно момент мое сердце стало черным. Когда ушла мать, когда я узнал о предательстве и лжи вокруг моего деда, или когда ты убежала."

Эта книга депрессивная и грустная, в каждой главе - боль.

Сюжет крутится вокруг главных героев. Они по очереди рассказывают о событиях прошлого, начиная с самого детства. Переходят к моменту знакомства, а потом находят секрет. Секрет дедушки хотят раскрыть все. Но никому не понравится то, что скрывают взрослые. Дети учатся жестокости и боли, получают разочарование, питаются ложными надеждами и находят на жизненным пути лишь страдания. Мрак.

Помимо главных героев раскрываются судьбы и их ближних, в которых так же нет и просвета на счастье.

После прочтения осталась какая-то пустота, меланхолия и тоска. Не потому что было плохо, скорее атмосфера книги передана отлично и автору очень хорошо удалось погрузить меня в тихое отчаяние и беззвучное сострадание героям книги.