Цитаты из книги Consolatio Philosophae

Быть может, ты полагаешь, что красиво блистать разнообразием одежд, вид которых хотя и приятен взору, но я приду в восхищение от качества ткани или искусства ремесленника. А разве принесёт тебе счастье длинная вереница рабов? Они, если обладают дурным нравом, опасная обуза для дома и враги своего господина, если же они честны, то каким образом может быть причислена чужая честность к числу твоих богатств? Из всего того, что ты относишь к числу своих благ, ни одно не принадлежит тебе, говорю я. А если они не содержат ничего от желаемой красоты, что же заставляет тебя печалиться при их утрате и радоваться при сохранении? Ибо если они прекрасны по природе, что это даёт тебе? Они и сами по себе, будучи отделёнными от принадлежащего тебе, нравились бы. Ведь их ценность не в том, что они находятся среди твоих сокровищ, эти блага потому и представляются драгоценными, что ты желал бы иметь их в числе твоих богатств.

 Когда же взор ее остановился па поэтических

музах, окружавших мое ложе и облекавших в слова мои

сверкнув глазами, промолвила: Кто позволил этим распутным

лицедейкам приблизиться к больному, ведь они не

только не облегчают его страдания целебными средствами,

плодородную ниву разума бесплодными терзаниями

страстей и приучают души людей к недугу, а не излечивают

от него. Но если бы их ласки увлекли кого-либо

непросвещенного, что вообще им присуще, я думаю, что

перенесла бы это менее болезненно, ибо тогда моему делу

не было бы нанесено никакого ущерба. Но его — взращенного

на учениях элеатов и академиков? Ступайте

прочь, сладкоголосые Сирены, доводящие до гибели, и

предоставьте его моим музам для заботы и исцеления.

После этих упреков толпа муз, опустив опечаленные лица

к земле и покраснев от стыда, грустя покинула мое жилище.

У одного есть богатства, но он стыдится низкого происхождения; другой знатен от рождения, но, придавленный нуждою, предпочел бы принадлежать к незнатной семье; третий, обладая тем и другим, печалится из-за невозможности вступить в брак; четвертый, счастливый в браке, лишен детей и копит богатства чужому наследнику; пятый, осчастливленный потомством, печально оплакивает заблуждения сына или дочери. Прибавь к этому, что у счастливого человека чувства легко ранимы, и он, не привыкнув к перенесению малейших неприятностей, бывает повержен ими, поэтому ему очень мало нужно, чтобы утратить ощущение полноты счастливейшего блаженства.