О боли, горе и смерти

Ничто неподобающее не выгодно, даже если бы ты мог достигнуть его, никем не изобличенный.

Ведь мера пользы и мера нравственной красоты одни и те же. Кто не понял этого, будет способен на любой обман, на любое преступление.

Ведь именно то обстоятельство, что позорное считают полезным, и пагубно.

Если мы рождены для нравственной красоты и должны либо стремиться, к ней одной, как думал Зенон, либо находить, что она во всех отношениях перевешивает все остальное, как полагал Аристотель, то нравственно прекрасное непременно должно быть либо единственным, либо высшим благом; но то, что есть благо, несомненно, полезно; следователь-но, все то, что прекрасно в нравственном отношении, полезно.

«Я лично предпочел бы человека без денег деньгам без человека»

Ибо что так бесчеловечно, как обращать на погибель и уничтожение людей красноречие, дарованное нам природой для защиты их благополучия?

... она создает доброжелательность, так как справедливость хочет быть полезна возможно большему числу людей; по этой же причине она создает верность слову и вызывает у людей восхищение, так как справедливость глубоко презирает все то, к чему рвется большинство людей, воспламененное алчностью.

Богов умилостивят благочестие людей и чистота их жизни; но непосредственно после богов люди могут быть очень полезны людям.

Мышление замыкается в самом себе, а красноречие охватывает тех, с кем мы объединены общественными узами.

Недостойны свободного человека и презренны заработки всех поденщиков, чей покупается труд, а не искусство; ведь в этих занятиях самая плата есть вознаграждение за рабское состояние.