О боли, горе и смерти

Никто никогда не пойдет на смерть за родину без немалой надежды на бессмертие.

Развратно и невоздержно проведенная молодость передает старости обессиленное тело.

Сколько времени каждому дано прожить, тем он и должен быть доволен.

Именно потому, что старость, отнюдь не заслуживая порицания, достойна даже величайшей хвалы за то, что она совсем не ищет наслаждений. Она обходится без пиршеств, без столов, уставленных яствами, и без многочисленных кубков; поэтому она не знает и опьянения, несварения и бессонницы.

Ведь старость внушает к себе уважение, если защищается сама, если охраняет свои права, если не перешла ни под чью власть, если она до своего последнего вздоха главенствует над окружающими ее близкими. Подобно тому, как я одобряю молодого человека, в котором есть что-то стариковское, так одобряю я старика, в котором есть что-то молодое; тот, кто следует этому правилу, мо-жет состариться телом, но духом не состарится никогда.

Прежде всего он должен быть высоких дарований - ленивый ум невосприимчив к добродетели. Далее, у него должно быть живое рвение к познанию истины.

Сколь жалкое рабское состояние доблести, обслуживающей наслаждение!

Отделяя пользу от нравственной красоты, люди извращают то, что составляет основы природы.

Доколе будут сметь называть полезным то, что дурно в нравственном отношении?

Ведь как позорное, хотя его и скрывают, все-таки никак не может стать нравственно прекрасным, так то, что дурно в нравственном отношении, невозможно сделать полезным, если этому противится и это отвергает природа.