Люди, одержимые навязчивой идеей, глухи к доводам разума.

Если у тебя нет мечты, то как же она сбудется?

То, что делает тебя счастливым, не обязательно наделяет мудростью.

Жизнь несправедлива: только дураки думают иначе.

Когда у тебя есть деньги, тебе уже трудно угодить.

Конечно, каждый должен уметь читать и писать. И считать тоже, хотя это не так важно, потому что теперь есть калькуляторы и всё прочее. Но дальше — ни-ни. Дальше начинаются неприятности. Учёные, которые делают бомбы, врачи, которые отрезают то, что им не нравится, судьи, которые выпускают преступников на волю, и все прочие так называемые образованные…

Раз нет счастья, то власть, определённо, лучшая ему замена.

Барнеби был старым, покрытым шрамами боевым конём. По сравнению с ним сержант чувствовал себя гарцующим молодым жеребцом без единой отметины на гладкой шкуре.

Однако истинные неудачники- эти самые всезнайки и умники, утратившие способность верить в чудеса.

Она сделала открытие: богатый человек никогда не бывает доволен. Дорогие вещи должны быть совершенными. Более чем совершенными.

Трой никогда не понимал актеров. Человеку и самим собой трудно быть. А притворяться другими — тем более.

Трой не понимал, кому нужны эти родословные. Каждый произошел от кого-то. Какая разница, есть у тебя или твоих родственников, гниющих под могильными памятниками, бумажка с печатью?

На Востоке все обстоит по-другому. Кажется, первую треть жизни там учатся жить, во время второй становятся домовладельцами и заводят семью. А третью проводят в лесной хижине, медитируя, пытаясь познать смысл жизни, постепенно растворяя свое «я» и учась умирать.

Конец дня… Красота этого меланхолического выражения все еще покоряла его, хотя само выражение давно стало таким общим местом, что некий журналист «Уорлд-эт-Уан» недавно заменил его аббревиатурой «к. д.».

Человеку свойственно влюбляться. На работе случается всякое. Если сослуживцы не вступают в слишком близкие отношения, чаще всего эти романы умирают естественной смертью. Но полицейский участок — это совсем другое дело; тут эмоциональная и физическая близость становится особенно опасной. Барнеби никогда не изменял жене, но пару раз был недалек от этого. Особенно во второй. Дело кончилось рапортом с просьбой о переводе.

«Впрочем, вам этого не понять». Трой в тысячный раз повторял в уме эту высокомерную реплику. Он всегда хвастался тем, что плевать хотел на мнение окружающих. Это было такой бессовестной ложью, что не могло обмануть даже Талису-Линн. Но оскорбление Лоусона он забыть не мог. Человека, который больше всего на свете хотел, чтобы окружающие признали его талант и ум, назвали бесчувственным кретином. Это был сильный удар. Можно сказать, удар в лицо.

Она ощущала приятное возбуждение, как бывало всегда, когда можно было избавиться от хлама. Отправляя в мусорное ведро пустой горшок или жестянку, Кейт испытывала удовольствие. Хотя бы ненадолго в ее жизни будет меньше барахла. Иногда ей казалось, что если бы можно было выкинуть все на свете — кроме родных, нескольких близких друзей, книг и музыки, — она очутилась бы в чудесном безмятежном мире, полном света, воздуха и доброты. Ха-ха!