Göttlicher Zorn

– Пресвятые причиндалы Аида! Что это такое?

– Тот, кто подойдет ко мне с этой штукой слишком близко, проснется со скрепленной степлером задницей! – мрачным голосом угрожала я.

«Я GYLF (God you’d like to fuck)»

– Королева драмы!
– Безумец со степлером!

Как его назвала та женщина? Вирус? Это мне ни о чем не говорило. Кроме того, звучало это по-идиотски. Как какое-то венерическое заболевание. Ой, у тебя тоже вирус? Жжет ужасно, не так ли?

Вот вам информация: наша кодовая фраза – «у нас проблемы». Если я ее скажу, значит, у нас проблемы.

– Ты уже тренировалась в чем-то еще? Близнецы хотели научить тебя обращаться с огнестрельным оружием.

– Да-а! – я протянула это слово. – Но мне надо еще немного поупражняться.

– Почему?

– Я выстрелила Эшу в спину.

Мне почти показалось, что Пиас захихикал, но, когда я посмотрела на него, он без эмоционально смотрел в потолок.

– Намеренно? –поинтересовался он.

– Нет. Я просто должна была снять оружие с предохранителя.

... пробормотала я, повернувшись к Вирусу и Пиасу. В данный момент они пытались вырвать друг другу позвоночники. Через задницу.

– Мы справимся. Со всем.

– Почему ты так в этом уверена? – мои слова звучали хрипло, когда я думал обо всем ужасе, который остался позади. Какая-то часть меня, очень темная и пессимистичная, – тот самый холодный голос, который сопровождал меня всю жизнь, – не считала, что в будущем все будет иначе.

– Потому что мы боги, – прошептала она.

- Больше ничего и никогда не будет как прежде. Все-таки в этом и смысл всего. Сначала разрушить, а потом отыграть назад. Как ты все это сделаешь, зависит лишь от тебя.

– Я думаю, каждая мать любит своего ребенка и защищает его. Афродита, какой бы сумасшедшей и сломленной ни была, все равно в глубине души остается богиней любви. Может быть, она решила ненавидеть тебя, потому что слишком любила. Возможно, эта любовь уничтожала тебя каким-то образом. Может, любовь пожертвовала своей любовью, чтобы ты осталась жива.

– А если… – я стала серьезной. – Если я скажу, что мы должны готовиться к ужасной войне со старыми богами, в которой мы, скорее всего, погибнем, потому что я понятия не имею, как нам победить? Что ты тогда сделаешь?

Сейлор улыбнулся, обнажая свои белые вампирские зубы.

– Тогда я скажу, что ты сумасшедшая, вытащу свой пистолет и пойду туда, где буду тебе нужен.

– Господи! Она проглотила душу? Почему никто ничего не сказал? – продолжил причитать Док, и уже со следующим приступом из меня вылетел Спэйд. Слезы закрыли обзор.

Я застонала и почувствовала, как руки Мэдокса успокаивающе гладят меня по спине.

– Все хорошо, моя девочка, выплюнь его. Ты справишься. Повернись немного влево, и ты попадешь прямо в Пиаса!

Пиас. Он смотрел на меня, а по его щекам текли слезы. Пиас плакал. Без души.

– Находить кого-то смешным – это предшествующая симпатии ступень, и не дай бог ты начнешь мне нравиться, зеленоволосый идиот, – сказала я и открыла дверь.

– Понимаю. Тогда мне придется диагностировать тебе тяжелый случай стокгольмского синдрома.

– Сказал похититель.

– Который тебе нравится.

– Бессовестная ложь, сэр. Будь у меня перчатка, я бы швырнула ее тебе в лицо и возмущенно ушла прочь.