Scoop

- С удовольствием читал сегодня вашу речь. - Джон бывал неизменно вежлив со Стичем. (И не он один. Парламентские лейбористы его обожали.)

• Мою речь? С удовольствием? Вот как? Мне не понравилась. Но всё равно спасибо.

Если бы эта страна была богатой, то давно принадлежала бы Англии.

– Кто построил пирамиды? – надрывался эсмаильский оратор. – Негр. Кто изобрел кровообращение организма? Негр. Леди и джентльмены, я спрашиваю вас, представителей великой и справедливой британской общественности, кто открыл Америку?

– Как охота? – предпринял новую попытку мистер Солтер. – Лис много?
– Сейчас ведь лето. Охоты нет.
– Ну да, конечно, все разъезжаются…

- Джозефина, ангел, мистер Таппок тебя не очень утомил?

• Нет, мамочка, не очень, он почти всё время молчал.
• Изобрази ему премьер-министра
• Не хочу.
• Спой неаполитанскую песенку.
• Не хочу.
• Покажи, как ты стоишь на голове. Пожалуйста!
• Не хочу.
• Жаль. Тогда пошли, если мы хотим вернуться из Бетнел-Грин до обеда.

— Возможно, Бенито не стал бы так волноваться, если б знал, что меня уволили.

— Он бы этому не поверил. К тому же он наверняка видел твою телеграмму. Все иностранные телеграммы попадают к нему. Он думает, что это трюк. Иначе Бенито думать не способен, он умный — в этом его слабость.

— Пресс-бюро продажно, пристрастно и лживо. Им правит клика. Мы требуем справедливости!

— В понедельник после обеда обязательно…

“Свист“ поддерживает создание сильных и враждебных друг другу правительств во всех странах, — заявил он. — Наш девиз — внутренняя самостоятельность и внешнее самоутверждение!

Только что он у меня на глазах съел Рождественский ужин, рассчитанный на четверых детей или шестерых взрослых.

— Все газеты посылают специальных корреспондентов.
— И все газеты пользуются сообщениями трех-четырех агентств?
— Верно.
— Но если мы все будем посылать одно и то же, какой в этом смысл?
— Никакого, если б было так.
— А разве не получится неразбериха, если мы все будем посылать разные сообщения?
— Тогда у них будет выбор. Разные газеты ведут разную политику, а значит, и новости у них должны быть разные.

Стояло утро неземной красоты - в такое утро, наверное, Ной глянул за просмолённый борт и увидел бескрайнее, озарённое солнцем море и голубя, который, покружившись, взлетел и пропал в сияющих небесах. Такое утро видели, наверное, ангелы в первый день того грандиозного и безрассудного эксперимента, который, в частности, завершился сидением Коркера и Свинти в грязи - окоченевшими, небритыми и безутешными.

Аплодисменты стихли, и лорд Копер продолжил свою речь. Его слушатели уселись поудобнее и занялись каждый своим делом - рисовали на меню картинки, играли на скатерти в крестики-нолики, заключали пари, у кого дольше продержится пепел на сигаре.

"... новости - это то, что хочет читать человек, которого на самом деле ничего не интересует. И новости эти новые до тех пор, пока он их не прочитал. Потом они умирают".

"Тленье и гниль, тщета перемен всюду взор мой смущают", - пропел, поглядывая из окна, дядя Теодор.
Эта громко и с воодушевлением исполненная строка неизменно помогала ему в борьбе с частыми приступами ипохондрии, хотя перемен в доступных его глазу местах не происходило никаких, а тленья и гнили было сколько угодно.

Это была рыба - белая, холодная, с гарниром. Дети отвергли ее с криками ужаса.

– Вы увидите в Эсмаилии памятники нашего славного прошлого, – сказал он, беря паспорт. – Я вам очень завидую.
– А разве вы не эсмаилец?
– Конечно эсмаилец. По крови. Но мои предки давно переселились оттуда. Я вырос в Сьерра-Леоне.

Генеральный консул выключил музыку и начал говорить.
– Борьба патриотов Эсмаилии, – сказал он, – это борьба цветных народов и пролетариата во всем мире. Эсмаильский рабочий стонет под игом прогнившего иностранного союза капиталистических эксплуататоров, попов и империалистов. Как гениально писал великий негр Карл Маркс…