The Searcher

Вид у Трея осунувшийся, свернутый в себя - как у бездомных детей, на кого выливается гораздо больше жизни, чем они в силах впитать.

Девятнадцатилетки, чуть ли не все до единого, не стоят на земле, считает он. Отрываются от семей и не находят никого, с кем зачалиться; мотает их, как перекати-поле. Неизвестные величины они - даже для тех, кто когда-то знал всю их подноготную.

Говорю тебе, братец, – ежели женщине что на ум взбредет, оно оттуда не денется.

Ай, да брось уже егозить и мельтешить, братан, – велит Март Келу. – Ты ж не турист какой, что заехал на пинту “Гиннесса” к живописным аборигенам и сразу в гостиницу. Ты теперь местный, так и веди себя, как мы. Не надо мне рассказывать, что ты ничего буйного не вытворял под балдой.

Выпивка пахнет подозрительно невинно.
– Есусе, хорош клятый букет-то оценивать, – приказывает Март. – Закидывайся.
Кел закидывается. Ожидает, что пойдет как керосин, но вкуса почти никакого, да и не жжется оно так, чтоб рожи корчить.
– Хорошая штука, – говорит.
– О чем и толкую! – говорит Март. – Гладко, как сливки. Этот малый – художник.
И вот тут потин догоняет Кела, банкетка под ним делается неосязаемой, а комната, медленно подергиваясь, начинает вращаться.

Мистер Дуайер, – сообщает Март Келу, – превосходнейший самогонщик на все три графства. Мастер своего дела, как есть. – Малахи скромно улыбается. – Время от времени, когда у Малахи оказывается на руках особенно изысканный продукт, он любезно соглашается привезти сюда немного и поделиться с нами. В порядке служения обществу, как ты б выразился. По-моему, ты заслужил возможность опробовать этот товар.

– Папа у вас, значит, шмарогон, – замечает Трей, просияв.

Кел тратит секунду на то, чтоб сообразить, что это слово значит, у него вырывается громкий смешок, который он поспешно придавливает.

В этих же местах первый свет растекается по полям, словно творится нечто священное, зажигает искры на миллионах росинок и превращает паутины на изгороди в радуги; туман вьется над травами, а первые кличи птиц и овец, кажется, легко преодолевают многие мили.

Как брат помер, – говорит Март, – я вроде неприкаянный стал немножко. Одинехонек вечерами-то зимними, и поболтать не с кем. Типа сам не свой был, покоя не находил. Оно нездоровое. Так я тебе скажу, чем я занялся. Поехал в книжный магазин в Голуэй и назаказал там кучу книжек по геологии ентой. И читал я те книжки от доски до доски. Могу рассказать тебе все, что можно знать о здешней геологии.

Тот парняга Джону Джо по сусалам фонарем съездил, и больше ничего. Если Джон Джо тебе рану от пули показывал, так это он сам себе ее засадил – один конец винтаря от другого не отличит…