Цитаты из книги Oh sa püha(de) vahetus!

И как вообще ходить в туалет, если на тебе костюм Человека-паука?

Санта, может, и расслабляется после долгой ночи, но его приятельница Смерть трудится без выходных

Поместив датчик фетального монитора на живот матери, включаю его, ожидая услышать знакомый звук «ВЖУХ-ВЖУХ-ВЖУХ» детского сердцебиения. Тишина. Дурацкая батарейка. Щелкнув два раза выключателем, говорю пациентке:
– Простите, но думаю, она сдохла.
Видя, как «сдувается» лицо матери, словно батут «Замок», спешу пояснить:
– Батарейка! Батарейка!

Настоящий врач предпочитает 1000 раз быть вызванным, когда все проходит хорошо, чем не быть вызванным тогда, когда возникает серьёзная проблема.

Медицинская униформа стоит недёшево. Она должна выдержать все, что только может швырнуть в тебя больница. 

Кто это у нас в алом платье?

Это я с головы до ног в плаценте.

Мы могли бы склонить головы в молитве. Не чтобы поблагодарить Бога, который, будем честны, творил больше зла, чем добра, каждую неделю с той самой очень занятой. Вместо этого мы могли бы поблагодарить людей, без которых нас могло бы здесь не быть, людей, которые наконец окажутся дома к полуночи и возьмут остатки праздничного ужина из холодильника, в то время как вы уже давно впадете в углеводную кому.

Я сбегал к маркерной доске у нас на этаже. Имена пациентов указаны лишь в виде инициалов, но кто знает, защитит ли подобный шифр их анонимность? Будучи добросовестным сотрудником, я решил подстраховаться и заменил первые буквы в инициалах восьми пациентов на совершенно случайные: И. Д. И. Н. А. Х. Е. Р. Т. 0. Н. И. Б. Л. Э. Р.

Получил рождественскую открытку от мистера Полински, консультанта:

«Желаю вам и вашим близким

Счастья и радости в Рождество!

И всего самого лучшего в 2006-м!»

Продиктовано, но не подписано, чтобы не терять время.

– Видишь, – говорю я интерну Карен, впервые работающей в Рождество, – у нас весело в Рождество. Мы прямо как семья!

Убедить ее не удалось. У нее явно свое представление о семье. Она спрашивает, существует ли анализ крови на Стокгольмский синдром.

Хезер, интерн, собирается домой. Ее должен сменить временный сотрудник, и она, выглядывая из-за угла, говорит мне:

– Плохой знак.

– Какой? – спрашиваю я.

Она показывает на направляющегося к нам парня, на шнурке для бейджа которого красуется логотип агентства по поиску персонала на замену.

– Кеды на липучках… Не умеет завязывать шнурки.

Разумеется, никому не хочется умирать. Такова человеческая природа.

Организмы людей не читают учебники. В календари они, видимо, тоже не заглядывают.

Мне хочется, чтобы моя униформа была зеленой или синей: никакие другие цвета так не ассоциируются у людей с медиками, как эти. В больнице святой Агаты руководство настояло, чтобы у каждой специальности был свой цвет: оранжевый - у анестезиологов, серый- у акушерок, фиолетовый- у врачей-акушеров и так далее. Когда они в экстренном случае собирались все вместе, выглядело так, будто кто-то вызвал Могучих Рейнджеров.

Я смотрю, у нас тут кто-то популярен!», прежде чем я успеваю шепнуть ему на ухо: «У кого-то только что скончалась жена…»

Я улыбаюсь, словно чудесный и любящий сын, коим не являюсь, и подтверждаю ее слова. Так она хотя бы посчитает, что сделала доброе дело для не менее доброго человека, а не для ублюдка, который даже не подумал навестить семью и вместо этого пошел в кино и «обдолбался» сладостями.