Чарльз Диккенс

Гилберт Кийт Честертон известен у нас, как отец "Отца Брауна". Оказывается! Оказывается, для современников он прежде всего был блестящим публицистом и не менее блестящим полемистом по вопросам литературы, политики и морали. А дебаты он вел с Б.Шоу, Р.Киплингом, Г. Уэллсом. И вся страна следила, затаив дыхание...В его литературное наследство вошли эссе и заметки - 1600 из них опубликованы только в одном "Иллюстрейтед Лондон ньюс", а он публиковался не только там. Если вы хоть раз читали эссе Честертона, вы знаете - они великолепны. Они афористичны, неожиданны, парадоксальны. Они - поэзия в чистом виде. "Чарльз Диккенс" - и есть большое эссе. Со всеми плюсами и минусами этого жанра. Право, не могу даже сказать, кого больше в этом эссе: Диккенса или Честертона. Первое, что мы узнаем, что Диккенс для Англии все равно, что Пушкин для России. Все знают Диккенса, имена его героев стали именами нарицательными, популярность писателя давно уже смешана с воздухом Англии, а вернее сказать с туманами Лондонских улиц. Интонация Честертона - интонация прерванного разговора, где собеседники полностью в курсе дела. Интонация его - продолжение давнишней полемики о Диккенсе с теми, кто не первый год следит за полемистами. Читатели моментально попадают в эпицентр интереса к писателю. "И бурная пучина поглотила ея...". При этом мы до смешного мало узнаем фактов. Родился, учился, женился, прославился, развелся, умер - приходится прилагать усилие, чтоб вычленить хоть какой-то факт! Честертон уверен, что мы с вами и так все знаем. Ну еще бы! Это же Диккенс! Вот вам и единственный минус. Но что значат эти трудноуловимые факты по сравнению с бурным обсуждением внутренней жизни писателя? Вот вам и огромнейший плюс! Особенности мышления Диккенса, тонкости его таланта. Его герои, рожденные, как рождаются герои мифов, а то и боги. Его неиссякаемая работоспособность и писательская плодовитость. Его особенный, фантастический, магический реализм. Его стремление к совершенству! Его любовь к туманам Лондона.

Особенно впечатлил рассказ о детстве. О маленьком честолюбивом мальчике, мечтавшем о великих свершениях. Но жизнь внезапно рухнула: отец в тюрьме, мать с со всеми детьми (Чарльз был вторым из восьми) на окраине Лондона в жалкой лачуге, сам Чарльз (в двенадцать лет!) на фабрике ваксы работает за шесть шиллингов в неделю. Это вместо школы. Он проработал там всего четыре месяца, но это было так ужасно, что навсегда дало толчок стремлению выбиться в люди. Надо еще сказать, что освобождению от фабрики помог именно отец, мать настаивала на том, чтоб Чарльз продолжал работать - уж очень ее пугал призрак нищеты. С тех пор, за что бы ни брался Чарльз он стремился стать лучшим. Лучший стенографист, лучший репортер, лучший писатель. В чем талант Диккенса? В атмосферности, в деталях, в милой сердцу обыденности, в уюте. В туманах Лондона, первым певцом которых он был. В описаниях детей. Где-то (не у Честертона) я прочитала, что Диккенс первый обратил внимание общественности на детей. До него их просто не замечали. Не замечали ни детских страданий, ни детской любви. Просто не принято было в обществе считать, что дети тоже люди. Мучительно трудно выбирать цитаты из текста Честертона. Именно потому, что это чистая поэзия. Там все по делу и все совсем о другом. Выбрать из текста одно-другое предложение, все равно что поймать в ладошку бабочку - пыльца стерта, красота разрушена, всё печально. Но попробую. не пытаясь найти самое-самое, просто предложу вам последние слова работы о Диккенсе: И все же источник того, что я назвал веселостью Диккенса, а многие зовут оптимизмом, очень глубок, он глубже слов. В сущности, это необычайно сильная тяга к жизни и к разнообразию, к бесконечной эксцентричности бытия. Слово «эксцентричность» подводит нас ближе всего к сути дела. Лучшее доказательство нашего неземного происхождения — в том, что мы считаем мир странным, хотя другого не видели. Мы чувствуем эксцентричность мира, хотя не знаем, где центр. Это ощущение владело Диккенсом, будоражило его мозг и сердце, словно в его жилах текла хмельная кровь эльфов. Улицы развертывались перед ним в поразительной перспективе, кувыркались домики, носы вырастали вдвое, а глаза — вчетверо. Потому он и был весел — только на гротеске может устоять философия радости. Мир не надо оправдывать машинально и бодро; не надо говорить, что он лучший из всех возможных миров. Он хорош не тем, что понятен и благоустроен, а тем, что непонятен и фантастичен. Он чудесен именно потому, что нам никогда его не выдумать; даже мысль о нем показалась бы нам глупой или слишком прекрасной. Наш мир — самый лучший из невозможных миров.

P.S. что смогла - вынесла в цитаты.

С огромным интересом прочла книгу Г.К. Честертон о Чарльзе Диккенсе. Название рецензии можно легко отнести, как к Диккенсу, которого Честертон не раз называл великим мечтателем, фантазером, писателем, так и к самому автору биографии. Честертона читаешь и возникает ощущение, что ты с ним разговариваешь. Он говорит быстро и уверен, что ты также хорошо знаешь все, о чем он пишет: по именам всех персонажей всех произведений Диккенса, время, в котором жил Диккенс, писателей, политиков времен Диккенса. Хорошо, что много сносок, где уточняются незнакомые имена (но нет сносок на имена персонажей, а они не всегда главные герои). Сам Честертон - писатель, журналист, философ, драматург, оратор, христианский деятель, иллюстратор, искусствовед, биограф. Это многое объясняет в стилистике, манере повествования. Сама биография подана вкраплениями в размышления Честертона о времени, литературе, политике, религии. Книгам Диккенса и их персонажам автор уделил достойное внимание и Диккенс- литератор показан очень объемно, ярко, щедро. В предисловии сказано:

Андре Моруа сказал про эту книгу, что перед ним одна из лучших когда–либо написанных биографий, и прежде всего потому, что это вовсе не биография. Утверждение парадоксальное, но верное.

Нужно отдать должное что в конце есть "Основные даты жизни и творчества Диккенса". Честертон начинает с рассказа о времени, о эпохе Диккенса, философские рассуждения о величии писателя, спорит с другими биографами о ранней поре жизни Диккенса, о французской революции, Диогене.

Есть великие, рядом с которыми все кажутся мелкими. Однако поистине велик тот, с кем каждый чувствует себя великим.

И далее о детстве Диккенса и какую роль это сыграло в его творчестве. От раннего Диккенса с подробными рассуждениями о "Записках Пиквикского клуба" и "Николасе Никльби" автор, вспоминая практически всех современников Диккенса, выделяет оптимизм, радость, любовь к преувеличениям, тягу к мелочам в творчестве писателя.

...Мало, кто заходит теперь по дороге Диккенса так далеко, чтобы увидеть место, где смешные и мещанские домики преисполнены поэзией....почему в нынешней мистике нет старого народного веселья? Нам непонятна, для нас темна взаимная симпатия фей и дураков. ...мистики балаганной нам не понять. А между тем именно в ней самая суть "Сна в летнюю ночь". В ней и суть "Рождественской песни". ...веселье... может быть глубоким, как горе. Шутка способна потрясти свод небес.

Честертон пишет, что Диккенс велик своей одержимостью древним весельем, доводя его до гротеска. Путешествие в Америку и по Европе приводят к переходному периоду - "Рождественская песнь", "Домби и сын". Практически автобиографический роман "Дэвид Копперфильд" Честертон считает уже первым из поздних романов Диккенса. Пишет о различиях романов раннего и позднего периодов, вызванных в том числе и переменами в личной жизни. О разводе сказано лишь в связи с переменной в творчестве, в стилистике. Персонажи Диккенса просто живут на страницах книги Честертона, за ними не успеваешь. Много рассуждений о "великих литературных дураках" и таких диккенсовских персонажах, которых великие писатели предпочитают "великим умникам" (как тут не вспомнить и о любимом герое русских сказок). Хотелось также легко, изящно и просто, как написана книга, передать дух этой книги и времени, о котором писал Честертон. Для этого потребовалось бы сплошное цитирование, передать своими словами невозможно, лучше просто прочитать. Незаконченному роману "Тайна Эдвина Друда" посвящены одни из последних строк. Честертон считает его вершиной, как и верит в то, что Чарльз Диккенс останется великим писателем на века. Последний роман-детектив остался тайной самого Чарльза Диккенса. Раскрытие тайны романа «Эдвин Друд» — это дело будущих литературоведов и любителей творчества Чарлза Диккенса. В 2012 году был снят сериал по мотивам этого романа.

Рада, что последней книгой в уходящем году, стал именно этот написанный со страстью и, как бы, на одном дыхании "набросок" (определение автора, Г.К. Честертона). Можно было бы привести десятки цитат и восхитительных остроумных выражений: с чем-то соглашаешься радостно, на что-то хочется возразить. Но всё это неважно, потому что Диккенс, возможно, единственный в мире писатель , с книгами которого было бы не так страшно оказаться на необитаемом острове, или в каком-нибудь "глухом углу", или на больничной койке (лучше не надо, но случается, увы). Замена реального мира на мир его героев, если бы и не дала полной компенсации, была бы достойной. Да ещё бы побольше иллюстраций Физа.

С наступающим Новым годом, друзья - книгочеи! и "Ура!" Лайвлибу. Ваша llm.